Прямо здесь, на вершине, лежала поваленная деревянная конструкция, обгоревшая и разбитая.
— Это что такое было? — осторожно поинтересовался юноша, ковыряя длинным когтем обуглившуюся древесину.
— Вышка. Тут рядом на реке каменные перекаты, и речники поддерживали на вышке огонь. Подавали знак, что дальше водой идти опасно. Вон там, гляди левее, видишь, река вся в пене? Это перекаты и есть. А чуть левее — переволок, здесь лодки посуху тащили. Потому селение в этом месте и поставили.
— Точно-точно, — подтвердил раздольник.
— А теперь вон, — он ткнул пальцем в черное обугленное пятно на берегу, — все, что осталось от поселка.
— Это как? Такого же быть не может! За что?! — ошарашенный Марат начал всматриваться в кучи золы, остовы домов и странный холм посреди всего этого.
— Мы досюда вчера поутру дошли, — словно оправдываясь, начал Анальгин. — Уже так было. Ты не подумай, Лешага, мы тут ничего не трогали, и в мыслях даже не имели. На тот берег хотели уйти. На этой стороне от прорв совсем житья не стало.
А к реке спустились, тут вот такое… Аж до печенок, как есть, пробрало. Мы тоже люди, не волки лесные. Всякое творили, всего повидали, но чтоб вот так…
Воин шел молча. Чешуйчатый старался поспевать за ним. Бывший раздольник не усердствовал, ему совершенно не хотелось вновь глядеть на пепелище.
— Веришь, не мы тут… — в который раз начал оправдываться старый знакомец.
— Помолчи, — цыкнул ученик Старого Бирюка, подходя к руинам.
— Ой, — протянул Марат. — Это же все люди, — он указал на то, что от поваленной вышки показалось холмом.
— Да, — выдохнул охотник за головами. — Их связали и сожгли. Видишь, как лежат?
— Вижу, — прикрывая пасть рукой, с трудом проговорил позеленевший юнец.
— Эти вот горели и пытались бежать, — Леха показал на обожженные скелеты, лежащие чуть в стороне от общей кучи. — Но видно, кто-то держал пожарище в кольце. Вон, ребро прострелено насквозь.
Марат только мотнул головой и порывисто отвернулся.
— Я же говорил, — вздохнул Лешага, — разумник.
— Это кто такое сотворил? — борясь с тошнотой, выдавил драконид.
— Люди. Прорвы никогда не жгут, незачем им, — подал голос раздольник.
— Вон живые! — вдруг крикнул Лешага.
Трое речников, сломя голову, бежали на пришлых. Их не останавливало, что те вооружены, что один из них на голову выше и куда шире в плечах, а другой похож на страшилище из сказок. Двое нападавших вооружились веслами, еще один — топором. Анальгин вскинул ружье.
