Исмаил со слугами украли его дробовик, патроны и нож. Будь настороже. Не ровен час…
— Я сказал ему взять оружие. Он взял, — Лешага пожал плечами. — Здесь стрелять не начнет. За жизнь свою побоится.
* * *Лешага прикрыл глаза, слушая и оглядывая ночной лес. Где-то далеко поспешно удалялись караванщик со слугами. Они спешили, опасаясь погони, и потому не рискнули, как было принято среди торговцев, устроить привал до рассвета где-нибудь на ближайшей поляне.
«Боятся, — лениво подумал Леха. — Причем меня больше, чем дикого зверя.
Конечно, как же иначе, мне ведь убить — что водицы испить». Он вспомнил плот и поединок с живоглотом, бой с прорвами и восторженные глаза Марата. Тогда бы тот вряд ли додумался до подобных слов. Это ж теперь все стало привычным да обыденным. Это Солнце, оно восходит, потому что оно — Солнце. Это Лешага, он убивает, потому что он — Лешага. Ученик Старого Бирюка понимал, что в чем-то Марат прав, и от этого становилось вдвойне обидно. Обидно и непонятно.
С одной стороны, скажем, для Черного, убийство — лишь форма жизни.
А с другой — разве не из-за этого он сам в глазах юнца и вождь, и герой, и должен теперь шутя побеждать какого-то неведомого Темного Властелина. Но разве тот же Бородач, который сейчас валяется посреди леса остывающей мясной тушей, разве он за свою жизнь убил меньше людей? Выходит, он такой же герой и вождь? Если да, зачем мне это?
А если нет, в чем разница? Леха поежился, не находя ответа.
Давящее ощущение упершегося в затылок взгляда не проходило.
«Неужто и правда тот самый Темный Властелин, о котором тут кричал Марат, отыскал меня и теперь глядит, выжидая? Глядит, точно удав, стараясь захолодить сердце добычи, заставить сдаться, впасть в панику, замереть на месте, сложив лапки? — Леха мотнул головой, пытаясь освободиться от навязчивого чувства. — Ну уж нет, тому не бывать! А властелин он там, или не властелин, мне дела нет».
Он сжал кулаки, и Черный тут же, словно ощутив приказ, вскочил на ноги, лишь вопрос во взгляде — куда и на кого.
— Все хорошо, — Лешага погладил вожака. — Действительно, все замечательно. Все эти раздольники, бредни о вожде — утром все решится. А если честно, я действительно очень рад видеть Марата и… Лилию.
Глава 18
Ночь становилась все гуще, небо затягивалось низкими тучами, угрожающими пролиться дождем, тоскливым, моросящим, превращающим землю в тускло-серое, хлюпающее под ногами болото.
