– Ты злой, бесчувственный человек, и мне стыдно, что я твоя дочь!
Отец размахнулся, явно намереваясь ударить ее, но Этан молниеносно отбил удар и, схватив противника за лацканы фрака, с силой ударил отца Касси о стену. Тот охнул, но прежде чем успел пробормотать хоть слово, Этан сдавил ему горло.
– Это последнее предупреждение, – убийственно спокойным голосом произнес он. – Первое: если я когда-нибудь увижу, что ты хотя бы пальцем тронешь Касси, сломаю тебе чертову руку. Второе: я хочу поговорить с Касси, и ничто меня не остановит.
Ни нож, ни пистолет, ни батальон твоих слуг, ничто на свете. Я не тот зеленый юнец, каким был десять лет назад, и поверь, если попытаешься вмешаться, я без колебаний распишу тебе лицо тем же узором, что красуется на моей щеке.
Лицо ее отца напоминало свеклу. В глазах пылал смешанный с яростью страх. Он попробовал вырваться, но с таким же успехом мог сражаться с гранитным валуном.
– Когда-нибудь ты сгниешь в аду, – прохрипел он.
– Возможно. Но не думай причинить ей боль или снова вмешаться, иначе я сделаю все, чтобы ты попал туда первым.
С этими словами Этан отпустил ее отца, и тот рухнул на пол, хватаясь за горло и тяжело дыша. Этан снова встал перед Кассандрой.
– Как ты?
– Х-хорошо, – пробормотала она и взяла его за руку, спеша поскорее уйти.
Они покинули дом, и, когда Касси заколебалась, не зная, куда деваться, Этан подвел ее к красивой гнедой кобылке, привязанной к столбу ворот. Вскочил в седло, наклонился, подхватил Касси, словно та весила не больше маргаритки, усадил себе на колени и обнял.
Она прижалась спиной к его груди, и ее окутали его тепло и сила. И даже не спросила, куда они направляются, когда Этан пришпорил лошадь, послав в галоп. Да и какая разница! Она с ним, и этого уже достаточно.
Он ничего не говорил, и Касси пришлось поплотнее сжать губы, чтобы не обрушить на него град вопросов. Четверть часа спустя он натянул поводья. Кобылка остановилась на берегу, в том месте, где они столько часов провели вместе. Этан спешился, обнял Касси за талию, снял с седла и медленно опустил так, что она скользнула по нему всем телом.
Но не разжал рук.
Кассандра смотрела на него, изнемогая от любви. Его волосы растрепал ветер, кожа была смуглой от загара, если не считать пересекавшего щеку белого шрама. Касси дрожащей рукой провела по шраму.
– Почему ты не сказал мне? – спросила она.
– Это случилось много лет назад.
Новая волна гнева захлестнула ее.
– Никогда не прощу его за то, что так с тобой обошелся.
