Если возьмете на себя труд подумать, то поймете, что никуда я не сбегала, а подверглась насилию. И ваши люди не снимали меня с лошади похитителя – я сама вышла из леса.
– Кто это был?
– Мой несостоявшийся жених и его помощники. Насколько я поняла, познакомилась с ним еще зимой, и он любезно согласился стать моим мужем.
– И ты смеешь заявлять мне это в лицо?! – изумился Винцент. Нет, он что, считал, что я буду все отрицать?
– Послушайте, я ничего об этом не помню, и предъявлять мне претензии бессмысленно. Я рассказала то, что мне удалось узнать за время краткого общения с похитителем.
Я огрела его по голове и сбежала. К вам, прошу заметить.
Папаша остановился и впился взглядом в мое лицо. А потом из него как будто весь воздух выпустили, и Винцент обмяк, рухнув в кресло напротив.
– Ты меня с ума сведешь! – вырвалось у него, но я поняла, что буря прошла стороной.
– Я упала с лошади, сбежала от похитителей, а вы даже не спросили, в порядке ли я, – произнесла с укором.
– Вызвать целителя?
– Не надо.
Отделалась синяками. До свадьбы заживет. Наверное, – добавила я, вспомнив, что она уже не за горами.
– Больше никаких прогулок верхом!
– Да я и не стремлюсь, – проворчала я, со стоном меняя положение тела на более удобное. – Скажите, вы меня совсем не любите? Даже в детстве?
Просто заметила в его глазах беспокойство, вот и спросила. А вообще было интересно, есть у Розердофа отцовские чувства или нет. Мой родной отец хоть и умер рано от рака, но любил меня безумно. У меня остались светлые воспоминания детства и юности.
Тем страннее было оказаться участницей запутанных отношений чужой семьи.
Я спросила без обвинения, больше с любопытством, и мои слова заставили Винцента задуматься и ответить неожиданно честно:
– В детстве любил. Наверное. По-настоящему я понял, что значит быть отцом, лишь когда родилась Сисиль.
О да! Я уже заметила, что младшая девочка любимица отца и ей прощаются любые шалости. Со старшей куда больше требуют."
"– После смерти матери ты сильно замкнулась в себе и отдалилась, а когда я женился, стала относиться ко мне как к врагу.
Закатывала истерики, скандалила. Я не хотел воевать в собственном доме с дочерью и решил, что в закрытой школе тебе будет лучше.
– А мою мать вы любили?
– Да. Она была красавицей и при желании могла найти себе партию и получше. Но она любила лишь Гортридж. Для нее этот дом, земли были всем. Лишь встретив Элизабет, я почувствовал себя мужчиной, а не приложением к Гортриджу.
