– Важно оказать вовремя помощь, – скупо ответил супруг, но объятия стали чуть крепче.
Я благоразумно не стала дальше развивать эту тему, да и Дарстен решил ее сменить.
– У меня есть яхта. Если хочешь, можем устроить морскую прогулку.
Кажется, пользуясь случаем, меня решили выгулять по полной.
– Не в этот раз. Я пока по земле неуверенно хожу, а что будет, если выйдем в море?
– Ты уже плавала на корабле?
От вопроса я замерла и ответила с осторожностью:
– Не могу сказать из-за потери памяти, но о качке и морской болезни читала.
– Воспоминания не возвращаются?
– Пока нет.
– Если хочешь, Ферон может…
– Не хочу, – оборвала я еще одного желающего вернуть мне память. Мы помолчали некоторое время. На жаре меня немного разморило после еды и стало клонить в сон. – Вам не тяжело?
– Нет.
Ладно, мне и самой шевелиться не хотелось.
– Тогда можно, я немного полежу?
– Мы для этого сюда и пришли. Отдыхай.
Что ж, раз у него нет более важных дел… Я с чистой совестью склонила голову и закрыла глаза.
Слабая, непривычно притихшая. Такая Анника будила в груди волну нежности и желание защитить. После всех скандалов, громких обвинений сейчас она доверчиво спала в его руках, и это казалось чудом. Кто бы ему сказал, что однажды он пошевелиться бояться будет, чтобы не потревожить сон женщины, не поверил бы.
Единственная женщина, чьи поступки Максимилиан не мог просчитать. Казалось, теперь она еще больше должна его возненавидеть. Увидев ее утром в столовой, ожидал очередного скандала, но неожиданно жена сложила оружие.
Он не был уверен, что это надолго, но обрадовался затишью.
Дни, пока она металась в бреду, стали для него одними из самых страшных. Хуже нет, чем ощущать свою беспомощность и разъедающее чувство вины. Потеря ребенка на его совести, и с этим уже ничего не поделать.
Обратиться к Дениэлю было глупой идеей. Но видеть каждый раз, как жена улыбается лучшему другу и леденеет при взгляде на него самого, оказалось выше его сил. Поэтому и постарался разрушить их отношения.
Знал, что Анника не простит такой проверки.
Но увидеть ее плачущей в своем кабинете стало для Дарстена потрясением. Уже тогда понял, что перегнул. А когда она в его руках стала задыхаться…
Аррх Коурстена запрокинул голову, подавив судорожный вздох. Повезло, что уже видел действие этого яда. Хотелось взреветь: «Кто посмел?» Но следовало действовать быстро. Самое ужасное, что даже при своевременной помощи нужно пережить три мучительных дня.
