Получается, у одаренной женщины тут одна дорога – замуж и рожать.
– Подождите, а как же целительницы? Их обучают?
– Нет. Их искры дара достаточно, чтобы помогать супругу и без всякого обучения.
– Супругу-целителю? – опустошенно поинтересовалась я. И совсем не удивилась ответу:
– Конечно же, да!
Все, меня можно было выносить. Оставалось радоваться, что я не из этого мира и мне знакома другая жизнь.
Разговор оставил неприятный осадок и заставил задуматься. Возникло слишком много вопросов, на которых не было ответа.
Как Аннике удалось развить свой дар самостоятельно? Насколько я поняла, там целые методики. Где она взяла нужную литературу? Где тренировалась? Но если откинуть все это и обратить внимание на известные факты, то имеем книгу, похищенную у мачехи, и проведенный ритуал.
Книга! Все сходилось на ней. Откуда она у Элизабет, если обучение женщин под запретом? Но теперь мне понятно, почему мачеха скрыла все следы ритуала, хотя ненавидела падчерицу. Понимала, что это ударит и по ней.
Я задумалась, могла ли она бессознательное тело скинуть с лестницы? И сама себе ответила, что да.
Заметая следы преступления, люди и не на такое способны. А приди Анника в себя, могла выдать ее, сказав, у кого нашла книгу. Покои мои от лестницы недалеко, при всей внешней хрупкости мачехе бы вполне хватило сил.
Ладно, с этим разобрались. Нужно больше узнать про Элизабет. И как бы невзначай я подступилась с вопросами к бывшей служанке матери, а теперь моей горничной.
– Ирида, скажите, у меня с мачехой с самого начала были такие напряженные отношения? – начала я разговор перед сном, когда она мне расчесывала волосы.
Дурацкое убеждение, что их нужно расчесывать не менее ста раз, чтобы были гладкими и блестящими. В нашем мире для этого достаточно обычного кондиционера и бальзама.
– Зачем вспоминать о плохом? Вы скоро уедете, оставьте старые обиды в прошлом.
– Значит, обиды все-таки были, – заключила я. – Ирида, мне лучше знать правду, чтобы понимать, как вести себя с родственниками после замужества.
Рассказывайте!
– Да что рассказывать, – вздохнула она. – Вы тяжело переживали смерть матери, а когда отец сразу после окончания траура привел в дом новую жену, вы от обиды наговорили много лишнего, вот вас из дома подальше и отправили.
– Что я наговорила?
Последовал еще один тяжелый вздох, и рука с расческой замерла, но служанка спохватилась и продолжила:
– Начну издалека, чтобы вы поняли. Ваша матушка была единственным ребенком в семье.
