И неуверенность усугублялась тем, что в декрете я оказалась полностью зависящей от него.
Каждая женщина, у которой есть ребенок, меня поймет. А кто воспитывал его без бабушек и дедушек – особенно. Вся жизнь становится подчинена ребенку и зависит от его распорядка дня. Во время прогулок я ходила за покупками, пока дочь спала – готовила, убирала. Бессонные ночи накладывали отпечаток, и у меня появилась хроническая усталость. Смотришь на себя в зеркало и видишь осунувшееся лицо с усталыми глазами и синими тенями под ними.
Первый год у меня прошел под мантру «Надо потерпеть»."
"Глеб помогал, но избирательно. Лекарства, если ребенок болеет, он привезет. И продукты, если надо. Но ночью к дочери вставала лишь я, потому что он же работает. По дому делала тоже все я. За время нашей супружеской жизни могу по пальцам пересчитать, сколько раз он держал в руках пылесос. Или гулял по улице со мной и ребенком. Я с завистью смотрела на парочки с коляской – в моей семье такого не было.
У Глеба на первом месте стояли дела, которым он посвящал семь дней в неделю. Вечно возникали какие-то проблемы, и он срывался из дома даже в выходные. На все мои недовольные замечания отвечал, что он же старается ради нас, жилы рвет на работе.
У меня же крепли подозрения, что не только на работе. Каждая женщина чувствует это на интуитивном уровне, а также замечает по мелким признакам. Звонки по телефону, когда он уходит в другую комнату и лишь там отвечает. Когда воркует с кем-то, но стоит войти, как прекращает разговор или сам уходит.
Долгое сидение в туалете или в ванной, с теми же тихими разговорами по телефону.
Меня это бесило, выводило из себя. Я устраивала скандалы, требуя сказать, есть ли у него кто-то. Опустилась до того, что проверяла телефон, но Глеб был осторожен, и, кроме ничего не значащих сообщений, я ничего не находила. А потом он вообще запаролил телефон и носил его постоянно с собой.
Это ужасно – вариться в нехороших подозрениях.
Я слышала его разговоры с другими женщинами, но за руку с другой так ни разу и не поймала. Глеб всегда твердил, что это или клиентка, или еще кто, давал разумные объяснения. Иногда не давал, а просто срывался, крича, как устал от моей ревности. А я кричала, что мне в браке важна верность, и я ему верна, даже не смотрю на других мужчин. Однажды, в пылу ссоры в нетрезвом состоянии, он ответил мне, что ему плевать.
Я эти слова запомнила.
