Я сам неожиданно оказался чуть ли не в той же ситуации, что и Виктор. И вдруг понял, что не хочу обратно в город. В пустую квартиру, в темные подворотни, которые все реже оказывались освещены, не хочу возвращаться к прошлому. Что бы ни было впереди, оно казалось предпочтительней того, что осталось позади.
Так я думал.
— Да, точно, шустрый, — вновь закивал доктор. — Это верно подмечено. Но я так скажу: в охране вам будет неинтересно, в штурмовые группы — точно не возьмут, вы бы видели тех детин, что там служат.
Можно попробовать лишь в специальные подразделения, но в них и набор разовый, и далеко не всегда вообще хоть кого-то берут.
— А эти чем занимаются? — с легким подозрением спросил я. Отдельный спецназ в частной армии — это казалось слишком даже для корпорации.
— Да все тем же, — махнул рукой врач. — Просто не всегда сила все решает. Иногда, как вы говорите, шустрым быть важнее. Ну и умным. В общем, в учебку я вас пропущу, но учтите — если на выходе вас все вербовщики забракуют, то пойдете в охрану.
И деваться будет некуда, потому что контракт подписывается сейчас, а куда вы попадете — узнаете только потом.
Я пожал плечами, соглашаясь.
По мне — охранять какой-нибудь из магазинов корпорации на отшибе тоже было неплохим занятием. Все лучше, чем ездить в коляске.
Нас тренировали. Я ожидал вначале тупой армейской муштры, но оказалось даже интересно.
Муштра, конечно, тоже присутствовала, но отнюдь не в смертельных дозах.
Например, теперь мы жили в казармах по двенадцать человек, повзводно. И тренировать наш взвод начали прямо с момента, как мы положили свои вещмешки на кровати.
— Это ваш взвод, родной и любимый, — сказал в первый же день сержант, опять новый. — Ровно на две недели ваш. Через две недели — ротация. Новая комната, новый взвод, новые соседи. Нам нужно, чтобы вы умели работать в разных ситуациях, умели срабатываться с разными людьми. Но нам не нужны тут сопли, дружба семьями и прочая ерунда! Те, что живут с вами, — должны помочь вам на тренировках так, как помогли бы вам в бою.
Но не считайте их друзьями. Они — лишь ваш взвод. А вы — пушечное мясо. На эти две недели — мое пушечное мясо. Вопросы?
Похоже, что вопросы отучали задавать в первую очередь. Все молчали.
— Тогда на занятия… бегом… марш! Стоять! Это было слишком медленно! Упор лежа… принять. Двадцать отжиманий! До пола. До пола, я сказал.
