— Мне сказали, что у меня пролапс митрального клапана, — с ходу заявил Виктор. Слегка подумав, он поправился: — Сказали, что для обычной жизни — ничего страшного, нужно просто наблюдаться. Но посоветовали больше тяжестями не увлекаться. Вот.
Я осторожно кивнул. Интересная информация, но я пока не видел поля для обсуждения, советов и рекомендаций. Видимо, Виктор сказал еще не все.
Виктор тоже помолчал какое-то время, а потом добавил:
— Сказали, что в таком виде мне служить нельзя. Только если со специальным бланком.
Там всего с десяток ботов, полностью контролирующих работу сердечной мышцы и клапанов. Но говорят, что опасно. У бланка смертность до ста случаев… на десять тысяч. Его даже из магазинов отозвали: слишком много смертей. Еще они мне список дали. Семь разных бланков помимо этого, самого опасного. В совокупности, они посчитали… насчитали почти две сотых на то, что я не переживу ассимиляции. Врач мне посоветовал не ввязываться. Сказал, что слишком опасно. Отправил думать.
— А если ты откажешься? — спросил я.
— Что будет?
— На все четыре стороны, — пожал плечами Виктор. Кровать под ним при этом жалобно заскрипела. — В силовое ведомство корпорации я не гожусь. У них свои правила.
— Да… неслабо, — протянул я. — Так и не ввязывайся. Тебе так хочется служить в маленькой частной армии? Или просто хочется служить? Тогда иди в настоящую армию, там наверняка требования послабее.
— Может. — Виктор вновь пожал плечами. — Хотя сейчас во всех частях проверки либо врачи от «Наноздоровья» проводят, либо от «Генной логики».
Где как договорились. Может, конечно, они не так придираются. Но я сюда хотел. Что мне еще делать? Ты же видел, что в городе творится? Либо к бандюгам пристраиваться, либо в армию. Таким, как я, просто тихо посидеть нигде не дают. Все хотят либо на мне потренироваться, либо к себе затащить. А когда не получается, то опять — ножи, пистолеты, угрозы. Устал.
Я покивал. Его ситуация казалась понятной. Не сказать, что я когда-то переживал нечто подобное, — меня в банды никогда не звали, но положение Виктора легко было представить.
— Так вот и хочу посоветоваться, — сказал он. — Глупость, может. Но вот ты бы как поступил на моем месте?
Я вспомнил «Ходока». Какой там один процент. В период ассимиляции мне казалось, что я сдох тысячу раз. Хотя, если подумать, я бы все равно лег под ту капельницу опять. Но я не мог ходить — насколько ситуацию Виктора можно сравнивать с моей?
— Тяжко, — признался я. — Ты пойми, мне эта армия до лампочки.
