Может, чтобы написать эту книгу, уйдет несколько лет. Может, и вся жизнь. Так что же — я хотя бы стартовал.
Карантин должны снять через неделю, но я не знаю, как будет дальше. Поэтому пишу сейчас, пока есть возможность.
Бешеных кругом все меньше. Сегодня я вообще не видел ни одного. Здесь я в относительной безопасности. Йюм-4 прямо за забаррикадированным входом в часовню вовремя предупредит меня о любой опасности. Снайперские минные ловушки на лестнице не дадут добраться до меня без потерь, да простят меня строители этой чудной часовни.
Место для нее выбрано хорошо. В нем есть святость, и я лишь надеюсь, что я ее не нарушил.
Я протягиваю руку к планшету, поглядывая на окрестности из глубины темного окна, и начинаю писать, переделывая написанное давным-давно, задолго до меня:
«…и на Земле царила раса, ставшая единой. Люди смешались между собой и стали неотличимы друг от друга.
И решили они научиться переделывать себя и доказать свое абсолютное могущество.
И не отступились от того, что задумали сделать.
"
"И переделали они себя. Переделали по-разному. Кто-то менял свои гены, другие — вводили в организм крохотных роботов.
И не стало одного народа. Большинство погибло в пожаре своей гордыни, а те, кто остался, — вновь разделились на разные расы.
И время единой расы закончилось. Наступила эра разобщения и смут.
И посему имя тому времени было дано: Закат».
Часть третья
Каждый за себя
«Кто он, святой? — спрашивал себя Тарру. И отвечал: — Да, святой, если только святость есть совокупность привычек».
Альбер Камю. ЧумаГлава 1
От взвода тактических операций осталось семеро калек. От мехотряда поддержки — восемнадцать «шалунов». Тоже, кстати, весьма потрепанных. Из моих трех одного очень смешно уводило влево, когда он разгонялся. Барахлили элементы оболочки, надо полагать.
Сейчас «хромой» стоял на приколе недалеко от входа в часовню. Обеспечивал, так сказать, безопасность подходов. Все они, все дроны, теперь почти не двигались, сберегая остатки энергии.
В этом режиме они могли находиться хоть вечность, но для ведения активных операций им все равно нужна была подзарядка.
Я оглядел окрестности больницы. Пусто. Ни одной живой души уже неделю. Ни выживших, ни зараженных. Если выжившие и остались, то попрятались сейчас, наверное, и не высунутся еще долго.
Да и последнее место, куда бы я двинулся, — так это больница. Может, аптека, если нужны лекарства, но только не больница. Теперь-то я знал это точно.
