Вдруг король-которому-не-лгут прочтет там что-то лишнее, хотя я не врала. Просто не уточнила, чей род имела в виду.
Артан кивнул, принимая ответ, и ненадолго замолчал, но его взгляд не отпускал меня, жег, словно солнце под открытым небом. И я почему-то не могла поднять головы и взглянуть прямо. Демоны подери, я чувствовала себя как кролик перед удавом!"
"– Я бы хотел, леди, – с нажимом сказал король, – чтобы вы оказали мне честь и согласились и дальше участвовать в отборе.
И на данный момент не важно, под каким именем.
А можно я снова грохнусь в обморок? Это так удобно! Главное – красноречиво.
Я перевела взгляд за спину короля. Эрвид Стейр, изображавший ворона обыкновенного черного, пристроился изваянием на спинке кресла в ряду почетных зрителей. Тоже очень удобно – поди пойми по птичьему клюву, что думает его обладатель.
Синеглазый магистр… тоже сидел, правда, не на спинке, а на сиденье соседнего кресла и за компанию с вороном изображал непроницаемое изваяние.
Небрежная поза, скучающий взгляд зрителя на надоевший бездарный спектакль, вежливая полуулыбка уголком губ. Слишком демонстративное равнодушие, дорогой ректор.
И наконец, понимая, что пауза неприлично затянулась, я взглянула на Артана Седьмого.
– Ваше величество, если это не приказ, то… Прошу меня простить, я не вижу себя в качестве вашей супруги.
А значит, нет смысла вступать в борьбу за ваше сердце. Я не могу кривить душой, участвуя в отборе против воли, и вчера я уже определила свою судьбу.
– Как вам будет угодно, леди.
Король смерил меня потемневшим взглядом, развернулся и направился к выходу. Ректор поднялся, дабы сопроводить высокого гостя, но государь махнул кистью руки, жестом приказывая оставаться на месте.
Когда за ним закрылась дверь, ворон изрек назидательно:
– Никто не может выбрать свою судьбу, это судьба выбирает. Ну хоть на эшафот не отправил, и то хор-р-рошо.
Ректор молчал, только играл желваками на скулах и морщился, словно не мог проглотить что-то невыносимо горькое.
– Так Асси пр-р-ринята? – Ворон склонил голову набок, сверля черным глазом онемевшего Сириена.
