Ты только представь! У нас никогда нет и не было магов такой силы, мы никогда не задумывались о том, что мир хрупок и его может уничтожить какая-нибудь безмозглая комета. Мы даже не почувствуем угрозу. А они уже способны защитить весь мир целиком. Дэйтар обещал открыть мне путь на Землю, когда все закончится. Здесь айэ сделают все, чтобы уничтожить меня и забрать дар. Здесь мне нет места.
И я впервые спросила:
– А как же Артан?
Тиррина порывисто вздохнула и отвернулась.
Помолчала.
И, когда я уже перестала ждать ответ, она прошелестела тихо, как летний дождь по траве:
– Он удивительный.
А я… чудовище. И всегда такой была. Я его недостойна.
– Но он тебя любит.
– Он одержим мной. Любовь ли это? Или все-таки проклятие?
И я не смогла ответить. Только вопросом на вопрос:
– А ты его?
Метаморф покосилась на кольцо с солнечным камнем на моем пальце, которое король так у меня и не забрал, приказав носить не снимая. Накрыла мою руку ладонью, как тогда, на скамеечке в сквере, и призналась:
– Он мне нравится.
Очень. И я не хочу, чтобы он умер из-за меня. Но он – король, венчанный короной со своей страной. У нас нет будущего, Асси. Я ведь тоже знаю, что такое высший долг, и умею жертвовать. Как маг я знаю: чем ценнее жертва, тем больше воздадут небеса. Если я уйду в другой мир, айэ никогда не смогут замкнуть круг на Айэре, создать сеть из шестнадцати айэни. Понимаешь? Никогда! Это звучит потрясающе.
– Согласна, но есть и другие способы им помешать.
– Есть.
Но этот самый надежный. Но хватит обо мне. Расскажи, что у тебя с ректором? А же вижу, что ты к нему неравнодушна!
– Тебе показалось, – ответила я.
И больше мы об этом не заговаривали.
На фоне трагедии Артана и Тиррины мои собственные переживания отошли на второй план.
До того злосчастного дня, пока я однажды вечером не пришла в кабинет ректора, чтобы отдать досье, куда внесла результаты последних конкурсов. Случилось это на седьмой день после ареста Зайны и Ежанны.
Секретаршей Сириен так и не обзавелся, мотивируя тем, что учебный год еще не начался, а оплачивать работу королевской канцелярии из бюджета своего учреждения он не намерен.
Обязанности, естественно, взвалили на бедного ассистента Асси, вот я и занималась конкурсными бумагами.
Кабинет был пуст, но дверь в потайную комнату приоткрыта. Я положила папки на стол и собралась ретироваться, когда внезапно услышала довольно громкий голос бывшего ректора, архимага Махена.
