Подбежав к портрету короля, она с яростью искромсала его кинжалом. Когда принялась за второй рисунок, кто-то вспугнул ее: злодейка застыла в испуге на пару мгновений, затем бросилась прочь.
Видение рассеялось.
– Жаль, девушка использовала маскирующий артефакт, увидеть ее лицо не получится. Все, Элея, с местом преступления я закончил. Как ты поняла, что картины уничтожат?
Преодолев ступор, я принялась аккуратно «латать» прорехи на полотне деликатным заклинанием – и желтая дымка окутала мольберт почти целиком.
Оставалось ждать, и я объяснила, почему рвалась сюда:
– Я не знала, что картины порежут. Хотела взглянуть на то, что прикрыла заклинанием, – иногда Криста впадает в транс и рисует смерть знакомых.
– Она предвещает ее? Или показывает постфактум? – уловил суть Джаред.
А я вдруг засмотрелась на него. Каким разным бывает мой кромешник. Сейчас сдержанный, собранный, взгляд синих глаз цепкий. Сложно поверить: этот холодный блондин умеет страстно целовать, знает, что такое нежность, а не только долг и служба.
И мне остро захотелось прижаться к плотно стиснутым губам, вернуть глазам азартный блеск, ласково разгладить морщинку на переносице…
Наваждение… Как же меня тянет к нему… Я не узнаю себя, и, странное дело, это не пугает, наоборот, нравится.
– По-разному, иногда показывает прошлое, иногда – будущее. Но предупредить жертв мы ни разу не успели.
– Не успели? Или не успела ты? – уточнил кромешник, впиваясь в меня пытливым взглядом.
– Ладно, только я пыталась несколько раз предупредить жертв – и не успевала или мне не верили.
– А что родители?
– Папа весь в работе, а мама плакала, когда у Кристы случались своеобразные приступы.
– Ясно. – Джаред помрачнел. – Предположения, кто порезал картины, есть?
Настал момент рассказать о подслушанном разговоре принцессы с телохранительницей.
– Есть. И я уверена, что именно эта девушка осмелилась осквернить портрет нашего монарха. Меньше часа назад я спряталась в уборной от Кристы и…
Джаред сосредоточенно слушал, не перебивая.
"
"– Интересные сведения, спасибо, Элея. Но тот, кто резал картины, делал это из ненависти к твоей сестре, принцесса ограничилась бы одним портретом отца, срывая на нем злость за желание отыскать потерянного сына.
– Но ее высочество травит мою сестру! – возразила я.
Кромешник со мной не согласился:
– Издеваться приказывает другим. Лично, своими руками она ничего не сделала Кристе, тогда как картины порезали, изливая ярость.
