Крепко, не давая ей шелохнуться или оттолкнуть. Не могу больше терпеть, не могу не касаться. Каждый день — нестерпимая пытка. Каким идиотом я был, когда думал, что смогу спокойно жить без нее. Арина не обняла в ответ, но и не оттолкнула. Лишь уткнулась носом мне в шею и часто задышала, словно душила слезы. Я чуть отстранился, обхватывая ее лицо ладонями, посмотрел на полные влаги глаза, на подразивающие пухлые губы. Вечность прошла, когда я последний раз целовал их. Не сдержался, осыпая любимое лицо короткими поцелуями, и говорил негромко:
— Ну что ты, маленькая, все хорошо, девочка моя… Теперь все будет хорошо… успокойся… не плачь…
Арина все-таки задрожала, глотая слезы, и обняла меня.
Прижалась настолько, насколько ей позволял выпячивающий живот. Олега уже не было в холле, мы остались вдвоем. Я мягко гладил мягкие волосы, прижимаясь к макушке губами, а внутри, первые за долгое время, исчезла щемящая пустота.
— Давай зайдем в комнату, — попросил негромко. — Дети могут услышать.
— Здесь Кристина…
— Хорошо.
Арина нехотя отстранилась, прикрывая рот рукой, и я повел ее в спальню. Оказывается здесь ничего не изменилось. Даже мои вещи на тумбочке остались нетронутыми.
— Я жила в гостевой, — объяснила жена, заметив, как я осматриваюсь. — Здесь не могла.
Я сжал челюсти, чувствуя как ноет в груди. Она не может жить в нашей спальне из-за меня. Как же я мог все разрушить? Как мог злиться на нее? Почему не выслушал? Почему поверил скупым фактам и не прислушался к своим чувствам? Ведь все внутри меня выло от боли и противилось, но я все равно упорно рушил свое счастье! Собственными руками себя убивал.
Я усадил Арину на кровать и снова прижал к себе. Она замерла, затаилась, но больше не плакала.
— Я так испугалась, Руслан, — слышал ее дрожащий шепот.
— Я знаю, Ариш… Он… он что-нибудь тебе сделал?
— Нет-нет… — тут же закачала она головой. — Его так внезапно повалили на землю, что я даже не поняла, что произошло. А потом я побежала к мальчикам. Он говорил, что сделает с ними что-то плохое…
Я закаменел, чувствуя, как глаза снова застилает красная пелена.
Уткнулся носом в белокурую макушку, пытаясь успокоиться. Я успею открутить этому ублюдку голову, сейчас мне лучше остаться с женой.
— Все хорошо, успокойся, Ариш… Тебе нельзя нервничать.
— Все хорошо только потому, что ты следил за нами, — всхлипнула Арина, поднимая лицо к моему. — Как давно, Руслан?
Я напрягся. Сейчас к моей ипостаси чудовища добавится чокнутый сталкер.
