– Как вы оцениваете художественный уровень Бурмистрова?
– Не берусь оценивать вовсе, – последовал ответ. – Мы с уважаемым Игорем Матвеевичем работаем в диаметрально разных жанрах, и мне попросту не хватает профессиональной компетенции, чтобы…
«У-у, эту песенку мы уже слышали», – сказал про себя Макар, пока Ульяшин разливался соловьем.
– Вы знакомы с охранником музея? – перебил Илюшин.
– Николаем? Шапочно. Я знаю, его не могут найти. Уверен, он вскоре вернется. Исчезновение его объясняется самыми банальными причинами.
Ах, извечная русская беда…
– Запой? – поднял голову Бабкин.
Ульяшин скорбно кивнул:
– Николай долго держался. Я слышал, он проходил соответствующую процедуру в клинике, чтобы не употреблять. Но все равно случился срыв. Мне трудно его винить: конечно, в его смену произошло такое чэпэ!
«А вот в наркологических клиниках я еще не искал», – сказал себе Сергей.
– Вы считаете, сторож ни в чем не замешан?
– Упаси Господь! Он добрейшей души человек, во-первых. Во-вторых, трусоват. Или, говоря дипломатичнее, крайне осторожен.
Не представляю, чтобы он подписался на что-то противозаконное.
Ульяшин замолчал, покусывая полную нижнюю губу.
– Павел Андреевич, что вы думаете об инциденте с Фаиной Клюшниковой? – спросил Макар.
– Эм-м-м… Собственно, о каком инциденте идет речь?
– А их было много? – удивился Илюшин. – Я слышал только об одном. Усилиями Бурмистрова Клюшникову выгнали из членов союза.
Ульяшин болезненно поморщился:
– Какими вы словами разбрасываетесь… «Выгнали»! Нет, никто не выгонял, не знаю, с чего вы это взяли.
Фаина ушла сама. Она требовала, чтобы Бурмистрову отказали в членстве, и, когда Ясинский отказался потакать ее прихотям, встала в позу. Позвольте без экивоков: Клюшникова – женщина немолодая, и она давно уже воспринимает реальность не вполне адекватно.
– Она, кажется, на два года младше вас? – невинно осведомился Илюшин.
Бабкин сдержал усмешку.
– У нее была трудная жизнь, – сухо ответил Ульяшин.
– Я слышал, вы ее облегчаете… Помогаете Фаине.
– Господи, кто вам такое сказал?
– Ломовцев.
– Тимофей?! – Вот теперь Ульяшин изумился вполне искренне, позабыв о своей роли выдержанного человека, понемногу сочувствующего всем и каждому. – Да он из запоя никак не выйдет! Как начал с того вечера… Нет, я действительно принимаю некоторое участие в Фаине, но минимальное. По правде говоря, она не слишком приятная личность. Нет-нет, чужих благодеяний я себе не присвою! Может, он меня с кем-то спутал? Я не самый добрый человек.
