– Вместе веселее, – объяснил Ломовцев. – Вы вон тоже по двое ходите. Играете в хорошего болтливого полицейского и плохого молчаливого. Ты – плохой! – сообщил он Бабкину.
На свету стало видно, что один глаз у Ломовцева слегка косит.
– Расскажите о том, что было вечером воскресенья.
– Это был не вечер, а рассвет души! Два мужика, вцепившиеся друг другу в бороды из-за бабенки, – нарядно и весело, все как я люблю! Но выпили мы, конечно, знатно, – прибавил он и кивнул на стену, вдоль которой были выставлены пустые бутылки.
Их длинная вереница исчезала под софой, на которой была набросана горой верхняя одежда. – Никак не дойдут руки сдать. Ребятки, не подсобите? Мы ж художники! Божьи создания! Живем на милостыню! Копеечкой перебиваемся…
Он протянул дрожащую руку, выпятил губу, и глаза его налились вполне убедительными слезами.
Илюшин не обратил на этот цирк никакого внимания.
– Борис Касатый – ваш друг?
– У меня друзей нету, милый, – сухо отвечал Ломовцев.
– Только конкуренты и завистники. Касатый мне не конкурент. У нас с ним делянки разные.
– Поясните?
Макар был весь заинтересованность и внимание. Сергей не вполне понимал, какое отношение к кражам имеет вся эта творческая кухня, но, поскольку его из разговора исключили, полагал, что Илюшину виднее.
– А что тут пояснять? Борька – умница! Бьет в самую мякотку потребительского сердечка!
– Зайцами над тайгой? – с некоторым недоверием спросил Илюшин.
Сергей отчетливо расслышал, что недоверие это напускное, и успокоился: Макар вел какую-то игру. А там, где Макар начинал играть, он всегда выигрывал. Обыграет и этого распутного косоглазого беса.
– Ничего-то ты не знаешь, Джон Сноу! – протянул Ломовцев. – Псевдоинтеллектуалы тоже любят картины. Но медвежат на сосне или всякие грачи-прилетели они не могут покупать. Это же по-ошлость! – Он вскрикнул, театрально прижал ладони к губам, высоко задрав брови, и превратился в чопорную старуху, обнаружившую в журнале по домоводству картинку с голым мужчиной.
Бабкину стало смешно: в артистизме этому поганцу не откажешь. – Так чем же нам накормить псевдоинтеллектуалов? М-м-м, дайте подумать! Здравствуй, рынок игры в сюрреализм! Блуждание вокруг Дали! Почти-Магритт! Ну, Ив Танги, наконец, – это уже для тех, кто пообразованней. Эта публика считает, что она умная и с тонким вкусом.
