Сколько Акимов потом ни вспоминал эту сцену, он не мог объяснить, откуда они взялись.
Третья, четвертая и пятая ноты: короткий, но законченный свист.
Свист издал Макар Илюшин, войдя в подвал и обведя взглядом побоище.
– Акимова… держите… – простонала Анаит, приподнимаясь.
Мирон не собирался падать, он просто сделал крошечный шажок, пытаясь удержать равновесие. Наступил на гвоздь, брошенный Колесниковым, и тот вонзился ему в палец. Ни Анаит, ни сыщики, конечно, не могли понять, отчего Акимов рухнул, взвыв от боли, и замычал, не в силах смеяться сквозь кляп.
* * *Первое, что сделал Сергей Бабкин, – осмотрел Анаит.
– Кости целы, – констатировал он. – Насчет ребер нет уверенности. Как вы себя чувствуете?
– Как будто надо срочно бежать и кого-то бить…
– Это действие адреналина. Покажите руки… Он что, пытал вас?
Сыщик бросил такой взгляд на связанного Колесникова, что Акимову стало не по себе.
– Это я сама… Шнурки резала ножиком, несколько раз ткнула в запястье…
– Шнурки?
– Он меня связал обувными шнурками.
– Анаит кивнула на своего похитителя. – Я сначала мучилась, плакала, что у меня ничего не выходит… А потом Колесников принес сюда Акимова без сознания, а меня оттащил в дальний угол. Если бы он заметил, что шнурки надрезаны, он бы меня заново связал, крепче. А так он про меня забыл. Очень был увлечен допросом… А я перерезала шнурки и вытащила кляп изо рта. Резала вот этим…
Она показала Сергею свое оружие, которое по-прежнему крепко сжимала в кулаке. Между указательным и средним пальцами выглядывало скрученное винтом жало.
– Штопор? – изумился Бабкин. – Можно взглянуть?
Ей не сразу удалось разжать пальцы. Казалось, штопор стал естественным продолжением ее ладони.
Сергей покрутил его в руках, потрогал пальцем острие.
– Вы всегда носите с собой штопор?
– Подруга подарила, а я про него забыла…
Вернулся Илюшин с перекисью, бутылкой воды и бинтом.
– Полиция и скорая едут, – сказал он. – Андрей Львович, повернитесь, я вас перевяжу, пока вы тут кровью не истекли.
Вам еще леса валить в Сибири, здоровье пригодится.
– Зубоскал, – с ненавистью сказал Колесников.
– Серега, держи перекись.
Бабкин осторожно обработал девушке раны на лице.
– Это у вас откуда? – Он дотронулся до кровоподтека на скуле.
– Андрей меня ударил, когда толкнул в подвал.
– И это тоже?
– А что там? Ой! – Анаит вскрикнула, когда он прижал марлю к ссадине над бровью. – Нет, это на меня повалились холсты. Наверное, подрамником заехало.
