Как Клюшникова может хранить здесь картины? Они же разрушаются…
Снова мигнула лампочка. Анаит вздрогнула. Но на этот раз в слабом, быстро гаснущем свечении она успела кое-что разглядеть.
Свою сумку, брошенную у противоположной стены.
В темноте она привстала, собравшись с силами, и пошла в том направлении, где валялась сумка. Идти со связанными руками в полной мгле оказалось труднее, чем Анаит ожидала. Тонкая веревка врезалась в запястья. «Тонкая – это хорошо, – думала она. – Тонкую легче порвать. Лишь бы это не был провод».
Она ударилась плечом о стену. Пошла вдоль нее, ощупывая ботинком пол перед собой. Как ужасна слепота… Хоть бы луч, хоть бы проблеск света!
Словно в ответ на ее мольбы предсмертно вспыхнула лампочка. Красный червячок подрожал, извиваясь, под потолком – и издох. На этот раз, похоже, навсегда.
Сумка! Анаит успела заметить ее в трех шагах.
Она подошла, опустилась рядом с ней – вернее, почти упала. Развернулась, чтобы сумка оказалась у нее за спиной. Неловко изогнувшись, нащупала молнию.
Молния не поддавалась, лишь сминался кожаный верх. Осторожно, по чуть-чуть… Слава богу, он не переломал ей пальцы. Пальцами правой руки ухватиться за бегунок, левой придержать полотнище… Шаг за шагом, понемножку… Зубчики молнии представлялись гигантскими камнями, через которые мучительно переваливается маленький человечек. Руки вспотели, бегунок выскальзывал. Бегунок называют «собачкой». Это диковатая ничейная собачка, которую нужно приручить. Иди сюда, моя хорошая…
Есть! Сумка раззявила половину широкой пасти.
Теперь в эту дыру пролезали две связанные руки. Анаит погрузила их во чрево сумки и, закусив губу от боли в плече, принялась перебирать предметы. Больше всего она боялась услышать звук ключа, проворачивающегося в двери.
Нет, нет! Не думать о человеке, который ударил ее и оставил здесь связанной. Эти мысли лишают ее сил. Стоит представить его – и она чувствует себя обескровленной.
Перед Анаит из темноты выступило лицо Мартыновой.
«Девочка моя, ты должна быть себе другом, а не врагом. Самым верным, любящим и заботливым другом. Не оставляй себя одну. Делай для себя то, что предприняла бы для своего лучшего друга».
«Я бы сказала другу: шевелись, кретин».
Она попробовала это промычать.
В темноте голос звучит иначе.
«Я бы сказала другу: бояться надо не темноты, а совсем другого».
Ее пальцы нащупывали в сумке один предмет за другим. Паспорт. Расческа. Помада. Холодный кругляш зеркальца.
