Открыв компьютер, он внес в файл все новые данные, а затем сел пересматривать видеозапись из музея.
Что-то заставляло его снова и снова возвращаться к ней. Бабкин уже знал наизусть каждую секунду. Вот человек вылезает из машины. Заходит в музей. Выносит одну картину. Возвращается. Выносит вторую. Грузит в «Газель». Можно закольцевать ролик, и тогда мужчина в маске окажется бесконечно заперт в истории собственного преступления. Так и будет бегать туда-сюда с картинами, обреченный вечно воровать барса и тигров.
Они с Илюшиным допускали, что картины попросту выкинули. Вырезали из рам – и сбросили в первом подходящем месте. Бабкин изучил все мусорные баки в радиусе двух километров. Поздно, конечно, – этим нужно было заниматься сразу, как стало известно о похищении. Но раз уж следователь ни черта не сделал, кто-то должен был… Им могло повезти. Скажем, мусорщики махнули рукой на свои обязанности и не вывозили баки почти неделю, к возмущению жильцов. Никогда не следует недооценивать роль счастливого случая, как говорит Макар.
Но не в этот раз. Картин в помойках не нашлось.
Поэтому Бабкин составил список тех людей, у которых Вакулин мог скрываться в первую очередь (пятнадцать человек, повеситься можно), и снова и снова пересматривал запись.
Его не оставляло ощущение, что он что-то пропустил.
Ощущение необъяснимое – поскольку количество информации, которую можно было выжать из видео, было скудным. И запись не слишком качественная, и событий, прямо скажем, происходит не так чтобы много…
Сергей включил замедленное воспроизведение.
Что здесь не так? Чего он не замечает?
Чья-то тень? Неточности со временем? Но они с Макаром провели следственный эксперимент, дважды перенеся из хранилища к черному выходу упакованную картину. Роль грузчика и вора досталась, разумеется, Сергею. Илюшин стоял с секундомером в руках и раздавал указания.
Нет-нет, со временем все в порядке. Двенадцати минут вполне хватило бы, чтобы выбить дверь в хранилище, взять картину и дотащить ее до выхода.
Тогда что же не дает ему покоя?"
"Сергей пересматривал видео снова, и снова, и снова и в какой-то момент отключился от происходящего на экране. Он смотрел, но не видел. Мужчина исчезал за дверью, появлялся с картиной, а Бабкин вспоминал Бурмистрова: как он сидит в окружении своих полотен, вальяжный, уверенный в собственном величии и таланте… Дачу его вспоминал. Отличная дача! Бабкин сам мечтал о такой.
