Даже обычное нахождение около саркофага требовало непрерывного обновления кольчуги. В противном случае, неизвестная сила добралась бы до моего каркаса, принявшись его разъедать.
— Пробуй варианты. Нужно понять, как они это сделали. А если получится, то спасти князя.
Не успел я договорить, как сбоку раздался голос Оболенского. Тяжелый, мрачный, пропитанный болью.
— Я должен сообщить его детям. Такое… Мы не можем просто взять и забрать его, как трофей.
Мой разговор со спутником Ратибор точно не слышал. Но ход мыслей прекрасно понимал.
Думаю, у него он был точно такой же. Вот только если для меня Трубецкой был одним из пятёрки старых князей, с которым я толком и не общался лично, то для кавалергарда он являлся, как минимум, старым знакомым. Вполне вероятно, другом.
Глянув на Оболенского, я кивнул.
— Хорошо. Когда прибудут, я с ними поговорю. Если они заберут саркофаг, то точно потеряют отца. Останется у нас — будет хотя бы крошечный шанс его спасти.
Князь склонил голову и двинулся в сторону, на ходу доставая дарфон.
Я же бросил взгляд на трупы мятежников. Они были убиты мной в виде чистого сознания. Что значило — никакой трофейной мощи. Жаль. Возможно часть бы осталась в первозданном виде и сейчас бы вышло разобраться с содержимым саркофага. Как знать, возможно и вовсе получилось бы сразу поставить князя на ноги.
— А вот и дрр-р-раконишка! Сам тут, а сестрр-р-ру дал забрр-р-рать!
Негодующий рык Сандала заставил повернуть голову. Действительно, от стен Кремля в нашу сторону двигался Алексей, следом за которым шли Шуйский с Мстиславским.
А ещё дальше — десятка два гвардейцев Рюриковичей.
Оттенки разумов всех троих демонстрировали изрядную порцию удивления. Похоже, они не понимали, как мы могли одержать верх в схватке с подобным противником.
Остановились, не дойдя нескольких метров до саркофага. Император окинул взглядом площадь и остановил его на мне.
— Благодарю тебя за помощь, Василий. Не в первый раз уже выручаешь государя.
В эмоциях Шуйского мелькнуло раздражение, моментально вытесненное опасением.
И не зря, потому как я сам полыхнул гневом. Шагнув навстречу Рюриковичу, заставил напрячься его гвардейцев, а обоих князей усилить кольчуги.
— Я Меркурий. Привыкай к этому имени, смертный. И я спасал мир, а не помогал конкретно тебе удержать власть.
Указал рукой в сторону саркофага."
"— Там сила, которая могла раздавить всех князей вместе взятых. Никто не продержался бы дольше пары минут.
