Чувствовалось, что нога мужчины здесь не ступала. Все сестры были незамужними. Обилие статуэток, ваз с цветами и картин и приятные глазу пастельные тона в сознании Морриган совсем не вязались с Пропастью.
Вскоре в холле собрались все шесть сестер – высоких, стройных, светловолосых. Они будто сошли со старинных картин. Хрупкие силуэты под тончайшими шифоновыми платьями, что струились до самого пола. Нежные цвета облегающих фигуру тканей – перламутр, персик и пыльная роза.
Морриган скользнула взглядом по лицам леди Даффи и, мысленно вздохнув, повторила все имена по старшинству: «Шевонн, Шерк, Шеин, Шинейд, Шени и Шерлет».
Смахивало на не слишком удачную скороговорку. Неизвестно, чем руководствовалась Делма – то ли любовью к определенным буквам и, в особенности, к букве «ш», то ли желанием изрядно помучить и самих дочерей, и их знакомых… Но если к схожести имен присовокупить еще и внешнюю схожесть, не запутаться, кто есть кто, непросто.
А придется: не стоило одним визитом портить сложившиеся годами отношения между Домами.
Легче всего отличить Шерлет и Шевонн. Старшая была львицей с решительным взглядом и резкими движениями, младшая – кротким зверьком. Даже взгляд ее распахнутых глаз был каким-то загнанным и очень усталым. Если бы не юные черты, Морриган дала бы Шерлет куда больше семнадцати. Как может человек в ее возрасте так устать от жизни? Хотя если вспомнить вольных, к когорте которых принадлежала Морриган…
К своим семнадцати годам она повидала и кровь, и жестокость, и самые жуткие проявления полуночной магии, и саму смерть.
Но Шерлет-то жила под крылом сестер, с любящей (во всяком случае, так утверждали) матерью, в красивом и богатом доме…
Черты лица Шерк были мелкими, как у симпатичной крыски, да и сама она постоянно суетилась, явно не зная, куда девать руки. Подносила к губам чашку поданного служанкой чая, но ничего не пила и ставила на стол, расплескивая. Шеин, ее полная противоположность, преисполнена горделивого достоинства.
Она не была, но казалась старшей. Шинейд и Шени – двойняшки. Держались рядышком, перешептывались друг с другом. Составляющий мемокарды архивариус назвал их «смешливыми и озорными», но особого веселья в их лицах Морриган сейчас не наблюдала.
Впрочем, как и у всех остальных.
– Перейдем сразу к делу, вы не против? – спросила Шевонн.
Ей всего двадцать три, и уже глава (хоть и не единственная) одного из богатейших Домов Пропасти.
