И лучше бы последнему уступить, если не хочет стать обедом для колдуна-зверя.
Полуночная ведьма с зеркалом в руках прямо посреди оживленной площади сплетала себе платье из призванных из иного мира теней. Зеркалица, как и Морриган, что собралась то ли на свидание, то ли на вечеринку.
В Кенгьюбери, в царстве отлаженного порядка, Клио было куда спокойней. Она знала, чего ждать от грядущего дня и от людей, ее окружающих. Здесь же она, еще даже не полноценная рассветная ведьма, не знающая, как управлять собственной (надо сказать, невеликой) силой, ощущала себя маленькой девочкой, которая угодила в полный враждебной магии мир.
Кьяра почувствовала ее настроение или просто была человеком молчаливым, но весь их путь прошел в тишине. На островке, куда она привела Клио, не было домов – ни каменных, ни деревянных. Лишь дюжина палаток, беспорядочно разбросанных тут и там.
– Лагерь шаманов, – объяснила Кьяра. – Мы не большие любители селиться в четырех стенах. Нам открытое небо подавай… или же его подобие.
– Но ты живешь в доме, – с улыбкой заметила Клио.
– В доме, где родился и вырос мой муж. Да.
– Как? Уже? Ой, извини, я не хо…
– Я вышла замуж в семнадцать. Мы любили друг друга с самого детства и знали, что это не изменится. Поэтому не видели смысла ждать удачного момента или возраста, которое общество сочло бы подходящим. С тех пор я живу в доме мужа, но если он умрет, вернусь к своем народу.
Она говорила о возможной смерти мужа так спокойно… Не сразу, но Клио осознала: для шаманов общение с духами – почти привычное явление.
Даже умерев, муж Кьяры всегда будет рядом с ней.
В центре лагеря возвышалась каменная статуя, изображающая человека со змеиной головой. В протянутой руке он сжимал шаманский посох с причудливым рогатым наконечником. У каждой из палаток стояли вырезанные из дерева тотемы, некоторые – высотой в человеческий рост.
Одевались шаманы причудливо и не сказать чтобы скромно: мужчины – в кожаные набедренные повязки (женщины дополняли их кожаными лентами, обтягивающими грудь).
Тела и лица украшали разнообразные цветные узоры. Шею и грудь – всевозможные амулеты, бусы и костяные ожерелья.
– Как вы оказались в Пропасти?
– Многие из нас – изгои, – сухо отозвалась Кьяра. – Другие пришли сюда за своей семьей.
Клио кивнула. Как и многие жители Пропасти.
Однако шаманизм всегда казался ей магией светлой, пусть и неразрывно связанной с миром теней. Магией, не несущей в себе отпечатка смерти и разрушения.
