Просто вконец разочаровалась бы в людях в целом и в Дэмьене в частности, поступи он иначе.
– Все-таки в этом мире должны быть какие-то границы, – голос Дэмьена холодный и колкий, словно разбитый лед. – Я не могу закрыть глаза на то, что ты творишь с сестрой, Шевонн. Не говоря уже о том…
Он не закончил. Однако то, что крылось за его молчанием, вызывало в душе Морриган странное смятение.
– Вам не справиться с моими боевыми колдунами.
– Считай меня глупым идеалистом, но когда дело касается спасения чьей-то жизни, стоит рискнуть.
Морриган рассмеялась. И теперь, когда перчатка брошена, она с невыразимым наслаждением заехала Шевонн по лицу. Пока Дэмьен входил в боевую ярость, а Шевонн приходила в себя, бросилась к Шерлет и сдернула с ее запястья пиявку. Да, она потеряла несколько драгоценных секунд и эффект неожиданности…
Но оно того стоило.
Шерлет стало легче дышать, а вот Шевонн – напротив. Однако теперь Морриган и Дэмьену (раз уж он ввязался в передрягу) предстояло решать проблему в лице четверых боевых колдунов в подвале и восьми – наверху.
Первая часть плана вполне удалась – помогли рассыпанные по каменному мешку молнии и оглушительные болезненные удары Дэмьена. Колдуны, большинству из которых требовалось время для плетения заклинаний, предпочитали сохранять дистанцию. Во-первых, сделать это в подвале проблематично, во-вторых, любую дистанцию Дэмьен, пылая алым взглядом, стремительно сокращал. Ну, а хлыст Морриган по воле хозяйки мог вытягиваться на любую длину. Чем она и поспешила воспользоваться, отправляя хлесткие удары в дальний угол подвала, куда забилась ведьма.
Однако от одной колдовской атаки увернуться она не успела. Показалось, что кровь вскипает, вены лопаются, а воздух в легких сгорает, оставляя вместо себя жаркую пустыню. Морриган выронила плеть и, захрипев, схватилась за горло. Но удушающая хватка, делающая собственное тело ее врагом, усиливалась с каждым мгновением.
Виталисты умели управлять жизненной силой, подчиняющей себе все происходящие в организме процессы.
Рассветные замедляли старение и излечивали болезни, что позволяло отнести их к целителям. Полуночные могли заставить живую плоть разлагаться, как неделями лежащий в сырой земле труп. Ускорить старение или изменить температуру тела. Заставить клетки прекратить регенерацию, запустить гниение тканей и заражение крови – и человек умирал от одной-единственной царапины. Но то, конечно, умелые колдуны. Сил этой хватало лишь на грубую, стремительную, но кратковременную атаку.
