– Екатерина, – тихо, но решительно сказал отец, входя в комнату.
– Нет, Ваня, нет! Я его не отпущу! – расплакалась мать.
– Мам, там Серафимка плачет. – Испепеляя взглядом отца, я гладил ее по спине. – Пойди посмотри.
Папа казался спокойным и непроницаемым.
– Скажи! Скажи ему, ну! Он ведь сейчас уйдет! – Замотала головой мать, еще крепче цепляясь за меня.
– Это его решение, Екатерина. – Пригладив бороду, вздохнул отец Иоанн. – Он хочет стать мужчиной, мы должны позволить ему сделать это.
Его руки нервно разглаживали невидимые складки.
– Ладно, мне пора. – Я поцеловал мать в лоб и аккуратно высвободился. Подошел к кровати, застегнул замки на сумках, взвалил одну на плечо, другую взял в руку.
– Куда ты пойдешь? – жалобно пискнула мать, утирая слезы краем платка.
– Устроюсь в общежитии, – наврал я.
Перспективы ночевки на улице вызвали у меня желудочные спазмы.
– Сыночек! – Мать добела прикусила губу, но не посмела подойти ближе.
Отец не держал ее, но я знал, как сильна была его власть над ней.
Матушка робко поглядывала на отца Иоанна и боялась сделать хоть шаг в мою сторону.
– Если ты все решил… – вздохнул отец, отходя и пропуская меня.
Я протиснулся в дверной проем, решительным шагом протопал в прихожую и обернулся. Слова застряли в горле плотным сухим комком. Я открыл рот, но… так и не произнес ничего. Просто улыбнулся матери, стоящей за спиной отца и лихорадочно комкающей пальцами ткань длинной юбки.
– Да благословит тебя Господь… – прошептала она и перекрестила меня.
Отец же только в очередной раз вздохнул.
– Ага! – Кивнул я и шагнул за порог – в неизвестность.
Я знал, что мать сейчас бросится к сестренке и будет рыдать. А потом она будет истово молиться обо мне.
А отец… Он ни за что не подаст вида, но, готов биться об заклад, будет делать то же самое, только втайне ото всех. Он считает, что я – его крест. И это даже хорошо, ведь каждому верующему непременно посылают испытания, которые проверяют на прочность его веру.
Только почему все опять упирается в религию, а?
9
ЖеняЯ вынес сумки на крыльцо, с трудом спустился по лестнице и бросил их на траву.
Выдохнул. Они были такими тяжелыми, что у меня чуть глаза от натуги не выпали. Хорошо хоть Майкин приехал, чтобы помочь мне с переездом.
– Готов? – спросил он, подходя ближе.
– Ага.
– Давай одну мне. – Антоха наклонился, поднял одну из сумок и даже покраснел от натуги, взваливая ее на плечо. Когда он попытался поднять с травы свой велик, его шатнуло.
