Ей не нужно ни на кого ориентироваться, она сама себе хозяйка. Я такой, какой есть, понимаешь? Мне абсолютно параллельно, если я кому-то не нравлюсь. Главное, чтобы все, чем я живу, нравилось мне. В этом весь кайф. Никаких правил, никаких рамок.
– Это смелый подход, – выдохнула я.
– Могу себе позволить, – гордо усмехнулся парень.
– Каково это? Жить и не думать о том, что о тебе скажут люди?
– Знаешь, меня всегда учили смирению. Воспитывали так, что я привык молча глотать обиды и оскорбления.
С возрастом бунтарь во мне стал постепенно брать верх. – Он подтянул к себе собак и вытянул руку, чтобы ошеломить меня одним известным всем жестом: – Мнение некоторых людей очень важно для меня. У меня даже есть специальный палец на руке для таких случаев.
– За это можно получить и по лицу, – не удержалась от смеха я.
– Зато окружающие будут знать мое мнение.
Я смотрела на него снизу вверх и видела совсем другого Женю. Сильного, решительного, обаятельного, целеустремленного.
Не того ботаника, которым еще недавно себе его представляла, а того человека, который всякий раз совершенно очаровывал меня. С которым удивительно тепло было находиться рядом. Того, на кого можно было опереться. И того, кого так приятно было касаться вот так, словно невзначай.
Еще ни один человек на свете не удивлял меня подобным образом. Ни один не заставлял так много задумываться о жизни, и ни с одним я столько не хохотала – мы с Женей делали это практически безостановочно.
Мы отвели собак обратно и закрыли.
– Постоим здесь? – попросила я, накидывая сумку на плечо.
Ночной ветерок подкрадывался нежной прохладой, от которой моя кожа беспрестанно покрывалась мурашками. Где-то в траве за забором громко стрекотали цикады, а деревья им в такт шуршали листвой. Было так зыбко, так волнующе, что немного кружилась голова.
– Тебе нравятся звезды? – Женя встал рядом, почти касаясь плечом моего плеча.
– Да. Это самое яркое детское воспоминание, – призналась я.
– У меня в комнате потолок был обклеен светящимися звездочками. Они так красиво сияли в темноте. Я любовалась ими, засыпая."
"Небо раскинулось над нами огромной черной скатертью, усеянной яркими огоньками. Казалось, вытяни руку – и дотронешься до любого из них. Я стояла, восхищенно смотрела на эту потрясающую красоту и никак не могла понять, почему с возрастом перестала поднимать взгляд на небо.
