– Ты уверена?
– Конечно! Мы же с тобой типа команда?
– Хорошо, – смутился он.
– Друзья? – Я протянула руку.
Женька отбил пять. Его рука оказалась неожиданно крепкой и горячей.
– Тогда приступай. – Борясь со смущением, я перевела взгляд на Федю, крайне заинтересованно изучающего новую игрушку.
Пока парень что-то рисовал, высчитывал, сооружал и испытывал, мы со Степанычем играли, делали селфи, танцевали вдвоем, хозяйничали на кухне и убирали в комнате. Снова безобразничали, затем собирали мух в банку, пересчитывали монеты и прятали свои сокровища под кровать.
Затем снова ходили на кухню, снова заметали следы своих проделок, разбирали бусики, мыли каждую бусинку, собирали обратно, получилось три шикарных колье, которые Федя выменял у меня на ремешки от туфель.
Потом мы с ним охотились за бабочками. Устали! Точнее, я устала, а Федор как ни в чем не бывало кувыркался, показывая, как правильно носить мои туфли. Открутил и утащил к себе одну набойку. Выменяла ее на тушь для ресниц. А затем выменяла тушь на крабик для волос.
Федя уснул.
– Меня Рома по пути заберет, – сказала я, подходя к Жене.
– Хорошо, я провожу! – Он с трудом оторвался от строительства какого-то механизма, похожего на горку.
Что-то пометил в тетради, исписанной от корки до корки. Привычным жестом поправил очки, отряхнулся, проверил, закрыт ли замок Фединой клетки, и взглянул на часы.
– Ого! Час ночи! – Он ошарашенно уставился на меня. – Тебя дома не потеряли? Почему ты не сказала мне, что уже поздно?
Я смущенно пожала плечами:
– Ты был так увлечен.
– Когда приедет твой брат?
– Минут через двадцать. Успеем выгулять собак… если хочешь.
– Давай! – согласился он.
Мы вышли во двор, вывели несколько собак из вольеров и повели их к оврагу, где была хорошая лужайка для выгула.
– А ты совсем не такой, каким кажешься, – вдруг сказала я.
– А каким я кажусь?
У меня не было точных определений.
– Странным.
– Разве плохо быть странным?
– Не знаю. – Собаки натягивали поводки, поэтому приходилось упираться ногами и удерживать их обеими руками.
– Общество не очень любит тех, кто не такой, как все.
Глаза Жени лучились теплом в темноте. Их свет согревал меня даже на расстоянии. Он остановился и взглянул на ночное небо:
– А кто сказал, что быть таким, как все, лучше, чем быть белой вороной? – Он перевел взгляд на меня и улыбнулся. – Белая ворона сама устанавливает себе стандарты. Как выглядеть, как себя вести, с кем общаться, кого любить.
