Ты не можешь нормально вести дела, если находишься под подозрением. Он бы потерял жену и детей. Возможно, оказался бы под судом, а потом и в тюрьме. Пожизненно. И из-за чего? Он ничего не делал. У него не было никакой информации, которая могла бы помочь расследованию. Он попросту покончил бы с собой. Если ты действительно считаешь себя настолько святой, остается только порадоваться за тебя. Но я в этом не уверен.
Понятия не имею, что стала бы делать в такой ситуации. Вот только Бреслину я говорить об этом не собиралась.
Но этот ночной кошмар был мне хорошо знаком. Я стою посреди обломков чьей-то чертовой жизни, и они затягивают меня — по щиколотки, по колени, по грудь, а я все стою и стою, и в голове лишь одно: «Нет!»
— Неважно, как бы я поступила. Важно, как поступил Маккэнн.
— Он осмотрел дом — на случай, если преступник еще там, но никого не нашел. Убедившись в этом, Маккэнн все вытер, чтобы не оставалось его отпечатков пальцев. Ради бога, Конвей, прошу, убери это высокомерное осуждение с лица.
У меня от него мысли в голове путаются.
— Если тебе не нравится выражение моего лица, иди любоваться Маккэнном. Или закрой глаза. Мне-то что.
Бреслин вздохнул, покачал головой, демонстративно повернулся к Стиву:
— Итак, Маккэнн стер свои отпечатки. Он осмотрел спальню Ашлин, чтобы убедиться, что она не вела дневник. Дневника не оказалось — по крайней мере, при беглом осмотре. Он подумывал, а не остаться ли на случай, если нападавший вернется, но решил, что это достаточно маловероятно.
Стив нахмурился:
— Зачем он выключил плиту? Это с самого начала сбивало меня с толку.
— Тем более что все улики уже были уничтожены, — добавила я.
— Отпечатки пальцев — это еще не все улики, Конвей. Маккэнн знал, что убийца мог оставить ДНК, волосы, волокна и еще кучу всего. Он не хотел, чтобы это пропало. И он не хотел, чтобы вспыхнул пожар и Ашлин сгорела заживо — в том невероятном случае, если она все еще была жива.
И… — Бреслин печально улыбнулся. — Он не стал этого говорить мне, потому что любит выглядеть размазней ничуть не больше, чем ты, но я почти уверен, что для него была непереносима мысль, что тело Ашлин сгорит. Он ведь был без ума от нее. Сами знаете.
— Ну ясно.
Я ждала, что Стив подаст знак начать все заново. Но знака не последовало. Стив опять хотел дружить с Бреслином.
— Конвей, остановись.
