«Да, дорогая, я провел вечер за рюмочкой с молодой красивой блондинкой, но мы просто беседовали, богом клянусь!» Думаешь, такое прокатит? Не с моей женой.
Стив ухмыльнулся:
— Исчерпывающе. Похоже, лучше мне оставаться холостым.
— Тебе, и всем, и каждому. Говорю вам, у нас с Ашлин все начиналось вполне невинно.
— И почему изменилось?
Маккэнн пожал плечами. Он становился все осторожнее, мы приближались к границе, за которой начиналась опасная территория.
— Иисусе, Моран, — сказала я. — Он засадил ей по самые гланды, вот почему все изменилось.
Он выжидал, а когда время подошло, отодрал ее как следует. Что ты от него хочешь? Чтобы он диаграмму тебе нарисовал?
Маккэнн молчал, но я видела, как напряглись жилы у него на шее.
— Сама ты Иисусе, — ответил Стив мне в тон. — Я же не спрашиваю, какая поза им больше всего нравилась. Я спрашиваю, что привело к этому. Мы же говорим о Маккэнне Монахе. Он ведь не планировал изменять своей миссус.
И Стив с надеждой посмотрел на Маккэнна. Тот, не сводя с меня взгляда, заговорил:
— А сама как думаешь, что привело? Мужчина и женщина проводят время вместе, они начинают нравиться друг другу, и в какой-то момент все выходит из-под контроля.
И смейся сколько угодно. Но скажи мне одно: с чего бы Ашлин встречаться со мной, если ей этого не хотелось? Конвей, ты же сама сказала: я не знаменитый, не богатый.
— Ты детектив. Для некоторых это может оказаться очень кстати.
— Я думал об этом. Не дурак. Может, она в чем-то замешана и ей нужен прирученный коп.
— И прогнал ее по нашей базе.
— Да. Вперед, иди, настучи шефу, если тебе от этого станет легче. Только не говори мне, что сама никогда так не делала.
— Ну да, проверка биографии — фундамент всякой здоровой романтики.
— Я понимал, что во мне нет ничего особенного. И должен был проверить. Но Ашлин оказалась чище свежего снега. Она даже не просила меня подтереть ее штрафы. Она вообще ни о чем меня не просила, — Маккэнн развел руками. — Вот он я. Если она меня хотела, то ради меня самого.
Мы со Стивом слишком явно собрались переглянуться, так что Маккэнн занервничал.
— Что?
— Ваш роман начался в сентябре?
— Да. Где-то в первых числах.
— Дата?
— Не помню.
Я позволяла ему лгать, не цепляясь к деталям, но он знал, что мы знаем. Я позволила улыбке мелькнуть по моему лицу и тут же исчезнуть. Маккэнн так сжал челюсти, что заходили желваки.
— Ладно, пускай начало сентября, — великодушно согласилась я. — И продолжалось до конца прошлой недели.
