Остро вспомнилось воскресное утро — за миг до того, как появился шеф и свалил на нас это расследование.
Тишина, слегка тронутая едва различимым уличным гулом, белый флюоресцентный свет и тяжелое серое марево туч за окнами, придающее разбросанным на столах бумагам и забытым кофейным чашкам какой-то скрытый смысл. Глядя вокруг, я думала, как бы любила все это, если бы не…
Маккэнн съежился в своем углу, настукивая пальцами по клавиатуре. Каждую нашу встречу он выглядел все хуже и хуже. А я-то, дура, просила Блоху последить, кто там у него выглядит так, будто неделя не задалась.
В мешки под глазами Маккэнна можно было улики складывать.
— Маккэнн, — окликнула я, — найдется пара минут? Нужна помощь.
Он взглянул на нас из своего угла и понял все мигом. На долю секунды мне показалось, что он сейчас отмахнется: «У меня своей работы навалом». Но ему надо было узнать, что мы нарыли, и он же матерый детектив, а мы — зеленая поросль, с которой наверняка нетрудно справиться. Маккэнн просто не мог уклониться от разговора.
Он полагал, что быстро разделается с нами и пойдет себе дальше.
— Хорошо. — Он взглянул на Стива и встал.
О’Нил и Винтерс, шуршавшие бумагами в другом конце комнаты, даже не взглянули в нашу сторону.
— Спасибо, — сказал Стив, когда мы вышли на лестницу. — Мы очень это ценим.
— Да. А с чем помочь-то?
— Дело Ашлин Мюррей, — обронила я. Лицо Маккэнна не дрогнуло. — Здесь удобно?
Я распахнула дверь уютной комнаты для допросов, той самой, в которой мы беседовали с Рори во второй его визит к нам, — стены пастельно-желтого оттенка и пакетики с чаем-кофе.
Маккэнн что-то пробормотал, выбрал один из стульев с полицейской стороны, спиной к одностороннему стеклу, и легонько хлопнул по сиденью, проверяя на прочность.
— Я бы чаю выпил, — сказал он, тяжело усаживаясь. — Немного молока, без сахара.
— Ты уверен, что с тобой все в порядке? — Стив без пререканий направился к столу с чайником. — Ничего личного, но выглядишь слегка помятым.
— Спасибо.
— Миссус на этой неделе тебе рубашки не гладит? — спросила я с неопределенной улыбкой.
— Ночуешь в конуре?
— Я в порядке. А как у вас с личной жизнью?
— Фигово, — ответила я.
Мы со Стивом рассмеялись. Маккэнн изобразил бы подобие улыбки, если б умел.
— Ты женат уже двадцать пять лет, я не ошибаюсь? Как тебе это удается?
— Двадцать шесть. Я вам для этого понадобился? В качестве семейного консультанта?
— Нет. Не возражаешь, если мы этим воспользуемся? — Я уже включала видеокамеру.
Брови Маккэнна дернулись.
