В этот раз Люси села первой, захватив диван, стоявший спиной к окну, а мне предоставила устраиваться на том, где свет будет прямо в лицо. Она быстро училась. На кофейном столике ждали пачка сигарет, зажигалка, пепельница и чашка кофе. Она сидела и спокойно смотрела на меня, предоставив мне ходить первой.
Я уселась на хлипкий диван.
— Хотела бы поделиться с вами кое-какими мыслями. Пожалуйста, не говорите мне, права я или ошибаюсь, пока я не закончу. Просто выслушайте. Хорошо?
— Я уже рассказала все, что знала.
— Просто выслушайте.
Она пожала плечами:
— Ну если вам так хочется.
Она долго перекидывала ногу на ногу, пристраивала чашку кофе на коленях и наконец замерла, готовая сделать мне одолжение и выслушать.
Я подхватила игру. Поправила подушки, поерзала, устраиваясь поудобней, так и сяк выбирала, как бы поэлегантней вытянуть ноги. Люси терпеливо ждала, когда же я заговорю.
— Итак, — сказала я, все-таки угнездившись. — Начнем с вашей дружбы с Ашлин. Вы были гораздо ближе, чем пытались наc убедить.
Согласно ее телефонному трафику, вы, девочки, разговаривали и обменивались сообщениями как минимум раз в день. Вы были настоящими подругами. Настоящими.
Люси кончиком пальца выловила какую-то соринку из кофе и принялась ее рассматривать. Черная одежда, фон из сине-желтых мексиканских ковров и светлый локон, упавший на белое лицо, делали ее почти невидимой, слепой зоной.
— Должна быть веская причина, по которой вам не хотелось, чтобы мы об этом знали в воскресенье. О том, что вы с Ашлин были не так уж близки, вы сказали, как только речь зашла о ее тайном романе.
Это может означать одно из трех: или вы знаете об этом человеке больше, чем говорите; или вы боитесь его и не хотите, чтобы он выяснил, что вы что-то знаете; или вы полагаете, что он может выйти на вас через нас.
При слове «боитесь» Люси моргнула. Провела пальцем по краю чашки.
— Мы с напарником сначала решили, что Ашлин встречалась с бандитом.
Выражение ее лица сообщило бы мне, сколь далеко это предположение от правды, если бы я сама этого уже не знала.
— Только вчера вечером мы догадались. Женатый любовник Ашлин не был гангстером, он был полицейским.
Повисла тишина. Я лучше Люси умею молчать. У меня гораздо больше практики. В конце концов она спросила:
— Это все?
— Да. Теперь ваша очередь.
— Очередь? Мне нечего сказать.
— Есть. Я прекрасно понимаю, чего вы боитесь (она снова моргнула), но если бы вы хотели держать рот на замке, вы бы так и поступили.
