Вся эта патетика — последнее, что я ищу в мужчине, но есть в ней притягательность. Рори как будто вырос из своего бежевого свитера, и стало понятно: войди он в комнату — непременно задержишь на нем взгляд, будешь смотреть и смотреть.
— И вот субботний вечер. Человек отправился, как обычно, подсматривать за Ашлин, но увидел что-то новое. Он увидел ее нарядно одетой и накрашенной, она сияла. Увидел, что она готовит ужин не для себя одной, а на двоих, достает два винных бокала из буфета, несет в гостиную. Увидел, как она поет в штопор, точно в микрофон, как танцует, как развеваются ее волосы, как она хохочет.
Он увидел, как она счастлива. Как она ждет.
Готовлюсь и пою в штопор, как тинейджер в щетку для волос. Запах крови снова поплыл по комнате, словно в лавке мясника. У Рори прекрасное воображение, но он же не ясновидящий. Он подсматривал за Ашлин вечером в субботу.
— У него перехватывает дыхание. Он чувствует, что мир словно перевернулся, наверное, думает, что он так сильно мечтал, что мечты превратились в реальность… Но в реальности такое не срабатывает.
— Горькая морщинка залегла у Рори в уголке рта. — Он поверил, что каким-то чудом Ашлин принарядилась для него, готовит ужин для него. А когда дыхание восстановилось, он вышел из темноты, смахнул с себя капли дождя и постучал в дверь.
Прекрасный финал. Рори сложил руки, глубоко вздохнул и выжидающе посмотрел на меня. Он хотел все оставить так.
Мне нравился этот допрос. Не только потому что он хорошо продвигался. Мне он нравился, потому что все было ясно.
Никакие «если» и «может быть» не дергались по углам, не болтались в воздухе и не зудели под одеждой. Никаких наслоений маловероятных событий и гипотетических предположений, которые надо учитывать всякий раз, когда открываешь рот или выслушиваешь ответ. Только я и этот парень напротив меня. И то, что, как мы оба знаем, он сделал. Это лежало прямо перед нами на столе, тяжелое, темное, поблескивающее, и тот, кто победит, получит все.
Я спросила:
— И что потом?
Рори пожал плечами.
Но я смотрела на него с вопросительно приподнятыми бровями, и он сказал:
— Ну… Естественно, Ашлин готовилась к встрече не с ним. Она готовилась к встрече со мной. Она и не вспоминала о нем в последние месяцы. Она изумилась, увидев его. Наверное, попросила уйти. И в этот момент он сорвался.
Мой взгляд остался вопросительным.
— И?…
Голос ослаб и ушел в пол:
— И сделал ей больно.
Сила покинула комнату, его голос, его лицо, он сам снова был маленький и жалкий.
