Я все время с тобой, помнишь? Я все вижу. Есть люди, которые хотят покончить с тобой. Но это не значит, что все происходящее — ради того, чтобы растерзать тебя. Ты далеко не для всех центр мироздания.
Мы с трудом заставляли наши голоса звучать более или менее спокойно. С места, где сидели практиканты, это, должно быть, звучало как обычная рабочая сцена. От этого она делалась еще ужасней.
— Я понимаю, Моран. Ты хочешь представить меня психопаткой. Я понимаю. Это сильно облегчило бы тебе жизнь.
— Я хочу перестать ходить как по чертову минному полю.
Я хочу перестать выписывать восьмерки по потолку только для того, чтобы привести тебя в нормальное настроение. Нормальное ровно настолько, чтобы ты не пыталась откусить голову каждому встречному.
Когда я вхожу в штопор, Стив обычно принимается рассказывать дурацкие анекдоты. Рассказывает он их до тех пор, пока я не сдамся и не выдам ту порцию смеха, на которую он рассчитывает. Я-то думала, он просто любит, чтобы все было тихо-мирно, или даже что он любит меня.
Его слова подействовали на меня так, будто я глотнула воды из сточной канавы. Он хотел, чтобы у меня было хорошее настроение, чтобы я не мешала ему якшаться с ребятами из отдела. И я раз за разом попадалась на эту удочку, смеялась вместе с ним и чувствовала, что не одна в этом мире. Стив хохмил, а я хлопала в ладоши, разевала рот и лыбилась.
— Ну вот мы и добрались до сути. Тебе хочется верить, что ты пытаешься спасти меня от себя самой, но когда мы копнули чуть глубже, выяснилось, что тебе просто хотелось оставаться со всеми в хороших отношениях.
Он зло тряхнул головой:
— Нет. Просто необязательно, чтобы все было в десять раз тяжелее, чем оно есть. Для тебя или для меня. Это так плохо? Это делает меня плохим человеком?
— Не надо мне никаких одолжений. Тебе хочется групповых объятий, а после этого жить долго и счастливо. Может, ты все это даже получишь. Но мы оба знаем, что со мной этого не случится.
— Правильно, — сказал Стив сухо, — с тобой не случится. — Гнев отливал его слова в тяжелые свинцовые шарики, падавшие между нами на стол.
— Поскольку ты твердо намерена взойти на костер, ты сделаешь это, даже если вся полиция объяснится тебе в любви. Да ты сама себя подожжешь на хрен, если понадобится. А затем погладишь себя по головке и скажешь, что с самого начала знала — так все и будет. Поздравляю.
Он хотел отъехать на своем стуле к другому концу стола, где смог бы спокойно похандрить на тему, какая же я грандиозная сука, но я не дала.
