Отправит следить за мной кого-то еще, сам переключится на что-то другое или вовсе затаится на пару недель, а то и месяцев, а потом вернется за мной. Но мне он нужен сейчас.
Я приняла душ, впихнула в себя хлопья и отправилась на работу. На улице так никто и не появился.
До работы я добралась без проблем с дорожной полицией. Около нашего здания в призрачно-туманном сиянии утреннего света пополам с фонарным, прислонясь к стене, стоял Маккэнн и курил.
— Привет, — сказала я, не останавливаясь.
Маккэнн дернул подбородком, но не потрудился открыть рот.
Не то чтобы я ожидала чего-то другого.
Выглядел он дерьмово. Начать с того, что Маккэнн совсем не Бреслин, тот всегда сияет как начищенное столовое серебро, а Маккэнн вечно выглядит так, будто борется с врожденной потасканностью: к полудню лицо зарастает щетиной, седеющие вихры торчат во все стороны. Обычно в этой битве он все-таки выигрывает, поскольку когда-то был вполне смазливым малым, и не так уж давно. До того, как морда и пузо расползлись. Хотя одежда у него всегда до того отстирана и отглажена, что на ней можно на коньках кататься.
Но сегодня утром он был на себя не похож: вчерашняя синева на щеках превратилась в полноценную щетину, рубашка изжевана, на рукаве пиджака бурое липкое пятно, под глазами залегла чернота.
Пока мы со Стивом пыхтели над своими затейливыми фантазиями на тему теории заговоров, точно два онаниста над порнушкой, Маккэнн окончательно обосновался в черном списке своей миссус, как Бреслин и предрекал. Ночует на диване, сам орудует утюгом.
Все это было бы смешно, если бы главная роль в комедии была написана не для меня.
Я уже собралась толкнуть дверь, как он окликнул:
— Конвей.
Преодолев себя, я обернулась. И так ясно, что он собирается сказать, но хотелось убедиться, просто для проформы. Маккэнн намеревался подбросить мне толстый намек на то, что они с Бреслином берут взятки.
— Да?
Уперев затылок в каменную стену, Маккэнн глядел не на меня, а на голый зимний парк.
— Как вы там уживаетесь с Бреслином?
— Чудно.
— Он говорит о тебе только в превосходных степенях.
Ага, конечно.
— Приятно слышать.
— Он хороший детектив. Бреслин. Самый лучший. И с ним отлично работать. Он всегда поможет, чего бы это ему ни стоило. Но только пока ты не пытаешься его наебать.
— Маккэнн, я всего лишь выполняю свою работу. Я не собираюсь наебывать твоего друга. Ясно?
Безрадостная улыбка тронула его губы.
— Вот и не надо. Ему и так слишком много тащить приходится.
А вот и оно.
