Выходит, это соседка, что живет на первом этаже под девочкой Ксюшей и ее мамой.
Я бросилась в кухню, схватила пакет, побросала в него пару бутылок с водой, предусмотрительно оставленных для нас Дарьей, и рулон бумажных полотенец. В прихожей я сунула ноги в ботинки, набросила куртку и вышла во двор, стараясь делать вид, что никуда не тороплюсь.
Застегиваясь на ходу, я поравнялась с женщиной и спросила, оглядываясь по сторонам:
– Добрый вечер, а куда у вас тут мусор выносят?
Оказалось, что контейнеры стоят за домом, в котором она жила.
Я поспешила пояснить:
– Приехали к друзьям погостить, мусор скопился, надо бы вынести, а их дома нет, спросить не у кого. Хорошо, что вы мне встретились.
Женщина ничего не ответила, только улыбнулась. На щеках тут же показались ямочки. С появлением улыбки на лице она словно помолодела. Хотя, пожалуй, была ровесницей Лионеллы, лет семидесяти – семидесяти пяти."
"К счастью, болонка решила последовать за мной. То ли позвякивание стеклянных бутылок в моем пакете привлекло ее внимание, то ли запах, а может быть, просто собачье любопытство.
Не одним нам совать свой нос куда не просят.
– Милый у вас двор, – обернулась я к женщине, которая шла в шаге от меня.
– Что есть, то есть. Меня Верой Петровной зовут. А это Матильда, но я зову ее просто Мусей.
– Очень приятно, я Лена.
Расправившись с импровизированным мусором и вернувшись во двор, я присела на корточки рядом с Мусей и потрепала ее по голове. На собаке был белый вязаный комбинезон в тон ее шерсти.
– Какая прелесть, сами вязали?
– Вечерами бывает скучно, вот и нахожу себе занятия: то вяжу, то вышиваю.
Живем-то мы с Мусей вдвоем. Муж мой помер пять лет назад, а детей мы не нажили. Честно говоря, не особо и стремились. А теперь, смех смехом, а кто стакан через год-другой подносить будет, и не знаю. Разве что Муська. Она, кстати, девочка очень сообразительная. И людей чувствует. Вы ей, Леночка, понравились. Сразу видно. – Вера Петровна снова выдала свою очаровательную улыбку. – Вы, выходит, к Ольховым приехали?
– Да, они давно звали, вот и выбрались с женихом наконец.
– Что же он в храм-то не прошел, простоял в притворе? Там ведь икона старинная есть. Молиться не обязательно, можно просто полюбоваться.
Я остолбенела, и глаза мои, кажется, увеличились вдвое. Видя мое замешательство, женщина решила пояснить:
– Убираюсь я в храме-то. Видела вас в приоткрытую дверь хозяйственного помещения, когда полы мыла.
– Интересно получается, – я выдавила улыбку.
