Ведь у нее якобы был отец. Пришлось придумывать дочери не только имя, но и фамилию. Так, вероятно, она и стала Матвеевой, как бабка Елены.
– Удивительное совпадение, – произнес он. – Ты права, человек, который мне его продал, рассказывал, что получил его от немца. Старик приехал в Россию с целью альбом вернуть. Его лучший друг передал ему фолиант перед смертью.
– Возможно, мать Ветровой подарила его Мартину еще до рождения Маши, пока они были вместе…
– Интересно, знает ли о его существовании Ветрова?
Бергман встал из-за стола и приблизился ко мне.
– Скоро узнаем, – тихо произнесла я, отвечая на его вопрос.
Приближение Джокера заставляло сердце биться чаще. Он остановился буквально в десяти сантиметрах от меня. Наклонил голову, протянул руку к моей шее. Аккуратно, едва касаясь кожи, взял подвеску двумя пальцами и покрутил.
– Решила надеть? – усмехнулся он.
– Да, жду, когда хозяин объявится. Кстати, ни Поэта, ни Клима она не заинтересовала.
– Я люблю безделушки, – хмыкнул Максимильян, оглядывая свой кабинет.
Здесь действительно было множество старинных вещиц разных форм и назначений: от литографий до астролябий.
Я стояла, боясь сделать вдох. Наконец Бергман отпустил кулон и аккуратно поправил шнурок на моей шее. Кожа при этом предательски покрылась мурашками. Вряд ли это укрылось от его цепкого взора.
Не говоря ни слова, я взяла альбом и вышла из кабинета. Уже лежа в кровати, я вспомнила, что так и не договорилась об оплате. «В конце концов, спишет на расходы для расследования», – убедила я саму себя.
Я боялась снова встречаться этим вечером с Максимильяном даже взглядом, настолько взволновали меня его прикосновения. Делал он это будто невзначай, но у такого человека, как Джокер, рассчитаны даже самые незначительные движения и слова. «Пусть катится к красотке, которой предназначался букет», – успела решить я перед тем, как заснуть.
Утром, даже не позавтракав, я припустила к Гоголевскому скверу. Первые двадцать метров я почти бежала, но с каждым новым поворотом скорость приходилось снижать – на дороге была настоящая гололедица.
Дворники трудились на тротуарах, методично постукивая ледорубами. В итоге к переулку я фактически подкрадывалась.
Антонина Петровна моему появлению не удивилась. Сегодня она была в приподнятом настроении. Сразу принялась хлопотать на кухне, заваривая чай и заверяя, что ее пироги на следующий день не хуже свежих.
– Это все потому, что я в тесто яйцо не кладу, – объясняла она.
