А тогда это было целое событие! Конечно, я согласилась. Машку дома оставила – ей почти семь было. Краски ей дала, альбом. Да она уже и без этого самостоятельная была. Мать на работе, она в ту пору две подработки имела. Все говорила: скоро Машке в школу, а Тоньке в невесты. Хоть я тогда и не стремилась. И с мальчиками-то в кино пошла не потому, что меня они интересовали. Фильм хотела посмотреть, вот что… Пришла я с того фильма домой, а Маруси нет. Я сперва не испугалась даже. Поискала во дворе да решила в общаге проверить.
Хоть и знала, что Мартин с Фимкой на работе в это время. Но Маруся и без них могла пойти, ключ запасной у нас в доме хранился. Фимке из Германии наследство передали: часы. Красоты необыкновенной: домик резной, с башенкой и балконами. Внизу звери да деревья, а наверху – кукушка за дверцей живет. Мы игрушек-то таких сроду не видели, а тут – часы краше всякой игрушки. Так вот, Маруся могла их часами разглядывать, глаз не сводила. Табурет подставит, на носочки встанет, фигурки потрогает.
Бережно, чтобы не испортить дорогую вещь.
Я сразу догадалась, что речь идет о тех самых часах, которые сейчас висят в гостиной Ольховых и периодически пугают хозяйку, да и не только ее.
Старушка поднялась с кровати, посмотрела на фотографию, где они были втроем с матерью и сестрой, и продолжила:
– Там я ее и нашла. Она лежала у стены… На жиденьких волосенках кровь, рядом те самые часы и куски штукатурки. Говорят, на час я опоздала тогда, всего на час… На половину фильма…
Она замолчала, глядя в одну точку.
– Но что случилось с Машей?
– По всему выходило, что она сидела у стены под часами, а они возьми и упади прямиком на ее несчастную детскую головку… Это сейчас дом выглядит крепко, а тогда внутри и стены прогнившие были, и пол с дырами… Вот, видать, и не выдержала хлипкая стена тяжелых часов.
Я тут же вспомнила, насколько увесистыми показались они мне, когда я сегодня попыталась вернуть их на место после Димкиной ревизии.
– Мне очень жаль, – я с трудом подбирала слова. – Такая нелепая смерть… Теперь понимаю, почему вы говорили, что не стали бы жить в том доме.
– После того дня все пошло не так. Каждый чувствовал себя виноватым в смерти Маши. На счастье, дом вскоре Буханкиным продали, и Фимке с Мартином не пришлось там оставаться. Да и нам с матерью проще было, когда они не попадались на глаза, напоминая о Марусе.
