Джокер примет его, Поэт тоже, да и Клим… Куда он денется?
Клим… он все время был рядом, и ему не составило бы никакого труда оставить послание под дверью, сделав это так, чтобы я ничего не заметила. Конечно, оно появилось, пока я была во дворе. Посторонних я не видела, а значит, ему достаточно было приоткрыть входную дверь, протянуть руку и просто просунуть коробочку на улицу. Легче легкого."
"Но как он мог знать о том видении, что было у меня в кабинете Максимильяна? Никто не знал. Или… это наше общее видение? И Клим – тот самый человек, который был рядом и помогал мне справляться с невыносимой болью? Но эта книга… Кузьмич, конечно, может действовать по указке Бергмана, но Клима? Нет, я скорее поверю, что книга о рунах – не более чем совпадение.
Странное, своевременное совпадение. Впрочем, чем дольше я находилась в «доме с чертями», тем сильнее убеждалась в том, что случайности не случайны.
Коробочку с подвеской я давно переложила в сумку, а та осталась в холле, на вешалке вместе с моей курткой. У меня возникло непреодолимое желание взглянуть на нее.
Будто я надеялась, что все это мне почудилось и нет никакой коробочки на дне моей сумки.
Я решительно вышла из комнаты и чуть не столкнулась лбом с Димкой, который стоял в коридоре перед моей дверью, уткнувшись в компьютер.
– Эй, полегче, – засмеялся он. – Убийцу поймали?
– Что? – не сообразила я.
– Ты так торопишься…
– А-а… нет, просто забыла блокнот в сумке внизу.
– С ценными мыслями?
– Других не держим.
– Джокер ждет нас в кабинете. Спускайся за блокнотом и приходи.
Мне ничего не осталось, как действительно отправиться вниз. Я вынула подвеску из коробочки и сунула в карман джинсов. Никакого блокнота в моей сумке, конечно же, не было.
Когда я вошла в кабинет, в нем царила тишина: Бергман стоял у окна, а Поэт сидел в кресле. Я устроилась напротив и спросила:
– Есть новости?
– Ты интересовалась дочерью Фокиных, – начал Максимильян. – Мне удалось выяснить, что девочка умерла в родах. Родители успели дать ей имя – Светлана. Произошло это восемь лет назад.
Девочка, которую я видела в доме, казалась мне на вид лет шести-семи. Но большим специалистом по определению детского возраста я не была.
– Слушай, – обратилась я к Масимильяну, покосившись при этом на Димку. – Может мертвец появляться в том возрасте, в каком был бы сейчас, в наше время? Или он навсегда остается таким, каким умирает?
– Тут нет четкого ответа. Ты видишь образ. Сегодня он может быть одним, а завтра разительно отличаться.
