В конце концов Поэт прихватил ноутбук и покинул гостиную. Через пару минут его примеру последовал и Джокер.
Сидеть и смотреть на дремлющего Клима мне быстро надоело. Во мне зрело неприятное ощущение, будто мы что-то упускаем. Хотелось действовать. Решительно и немедленно."
"Первым порывом было отправиться к дому Ольховых. Соседей, должно быть, успели допросить, и двор уже свободен от конкурентов. Впрочем, наверняка тут не скажешь. Не знаю, что я рассчитывала там увидеть. Говорят, убийцы любят возвращаться на места своих преступлений.
Только вопрос, как скоро?
Клим дремал, время от времени вздрагивая всем телом. Уйти незаметно у меня вряд ли получится – мимо Лионеллы и мышь не проскочит. Впрочем, скрывать мне нечего.
Поколебавшись еще несколько минут, я все-таки покинула «дом с чертями». На площади в свете фонарей кружились хлопья снега, точно кто-то взорвал большую хлопушку. Я пошла через площадь, не оборачиваясь, хотя точно знала, что из окон за мной наблюдают. Чувствовала спиной.
«Она умрет», – снова и снова всплывала в голове фраза из электронного письма.
Всего два слова. Не угроза даже, констатация факта. Все было известно уже тогда. Убийца знал, где, когда и как убьет свою жертву.
У меня не было и тени сомнения, что угрозы, приходящие Ольховым, и смерть Тимофеевой – звенья одной цепи. Возможно, целью с самого начала была Анжела. Убийца играл в игру – запугивал одних, чтобы в конечном счете нанести удар совсем рядом. Словно выстрел, задевающий по касательной.
Если кто-то хотел выжить Ольховых из их дома – способ, пожалуй, самый верный.
После убийства Анжелы я бы на месте Виталия точно стала бы относиться к угрозам серьезнее и попыталась уберечь беременную жену. Что, собственно, он и сделал, отправившись сегодня к родителям.
Занятая своими размышлениями, я не заметила, как дошла до Гоголевского сквера. Особняк Ольховых встречал меня темными глазницами окон. Его розовый цвет в темноте ассоциировался с кровью, пролитой на снегу.
Я не решилась идти на место преступления.
Не потому, что боялась встретить там полицию, скорее, не хотела навлечь гнев Бергмана или Клима. Им такое любопытство вряд ли понравится, особенно если придется вызволять меня из полиции на ночь глядя.
В «избе» горел свет, за ней дом Тимофеевых с площади было не разглядеть. При мысли о том, что сейчас происходит с Павлом и Эльзой, меня передернуло. Потоптавшись немного, я спустилась по дорожке во двор и убедилась, что свет горит у всех. Кроме квартиры Лили.
