Он был одет в свободные коричневые штаны, клетчатую рубашку и потёртый кожаный жилет. Смуглое лицо и выгоревшие на солнце рыжеватые волосы говорили о том, что большая часть его жизни проходит на улице. Я вспомнила, как женщины на кухне обсуждали вчера управляющего Вилли, и вежливо поклонилась ему.
— А-а-а, должно быть, ты и есть новенькая? — заулыбался он.
— Я Элинея, господин Вилли.
Управляющий звонко расхохотался.
— Господин, надо же, а что, мне нравится! Эй, вы, — крикнул он кухаркам, — слыхали, как надо меня называть?!
Я понятия не имела, как обращаться к распорядителю хозяйской фермы.
Магистр Гедрис не держал управляющего, предпочитая все дела острова вести самостоятельно и не тратить золото на услуги посторонних людей. Тогда я ещё не представляла себе размеров других островов, таких как Асфа. Фелла казалась мне большой и густонаселённой в сравнении с соседскими владениями.
— Можешь звать меня просто Вилли, поняла? — Он весело указал мне на стул, предварительно убрав с него потрёпанный хлыст.
Я внутренне поёжилась и стала украдкой рассматривать новое для меня лицо.
Нет, этот толстяк вряд ли использует хлыст для наказания непослушных рабов. Судя по тому, что я успела узнать о нём, он куда больше интересуется хозяйскими лошадьми и доярками с фермы, чем воспитанием новеньких рабынь в поместье Фоули.
— Ты приглянулась господину Мартейну, — сказал Вилли, когда я поставила на стол тарелку со своим завтраком и налила в кружку холодного молока. — Смотри, не разочаруй его! Прислуживать в доме особая привилегия, многие мечтают об этом!
— А Вера?.
. — осторожно спросила я. Управляющий махнул рукой и выудил из кармана глиняную трубку и жестяную табакерку.
— Этой болтушке самое место в курятнике, пусть там и кудахчет! — и снова рассмеялся.
У меня немного отлегло от сердца. Я подумала, может, глуповатая и простоватая Вера не станет держать на меня зла за то, что я заняла её место в доме хозяев. Должна же она понимать, что я не просила этого назначения!
Когда настало время накрывать стол для советника Фоули, я вновь разволновалась.
К счастью, он пришёл завтракать не один. Когда я принесла в столовую серебряный поднос со свежими фруктами, ломтиками сыра нескольких сортов, тонко нарезанным копчёным мясом и благоухающими плюшками, вокруг стола уже сидели советник, его заспанная супруга и Рид, секретарь госпожи Адрианы. Рид привёз с собой ворох свежих листовок и газет из Магистрата.
— Доброе утро, Эли, — сказала мне хозяйка, и все посмотрели на меня.
