И всё же не удержался, спросил:
— С ними всё будет в порядке?
Объяснять с кем — не требовалось.
— Не знаю, — честно ответил Резидент. — Но я передам, что ты ушел чисто. Это всё, что я могу сделать.
— Ты будешь смотреть?
— Буду!
Резидент должен был наблюдать. До конца.
— Дерьмовая у нас служба, — сказал беглец. — И жизнь…
Резидент молчал. Он смотрел. Ждал.
Беглец пнул по ящику. Тот отлетел на полметра. Тело просело, натянув веревку, мыски ног заскребли по насыпанному шлаку, но опоры не нашли. Ноги беглеца дергались, цепляясь и чертя ломаные линии.
Но недолго. Тело вытянулось, расслабилось и обвисло.
Резидент для верности выждал еще несколько минут. Теперь всё. Точно всё… Больше здесь делать было нечего. Он огляделся, встал на старую, брошенную дверь, собрал, свернул полиэтилен. Оставить следы он не боялся, так как заранее всё здесь подготовил. И потом, пока покойника обнаружат, пройдет три-четыре дня — все запахи выветрятся, все следы исчезнут. Да и кто будет всерьез это дело расследовать, когда всё так очевидно: проигрался, не совладал с собой, поддался минутной слабости, позвонил семье, написал предсмертную записку и повесился на случайно найденной здесь же веревке.
Дело было сделано."
"Раньше он наследил, но теперь прибрал за собой. Он исполнил свою миссию и мог возвращаться. Некуда ему теперь идти, нет дома, нет адреса и пристанища. Теперь он возвращается в строй. В свою Организацию. Его долго не тревожили, но теперь позвали, и он не смог отказать. И никто не смог бы.
Он встал в строй! А кто не пожелал, того уже нет. И это единственная возможная для них альтернатива. Без вариантов!
Часть вторая
Трамвай был пуст. Ну кому взбредет в голову куда-то ехать в выходной в такую рань? Трамвай громыхал, трясся и визжал на поворотах. Трамвай был старый и изношенный. И хорошо, что старый. В таком, чтобы самого себя услышать, во весь голос орать нужно.
На задней площадке ехали два гражданина. Скорее всего, подвыпивших. Наверное, они возвращались домой после хорошо проведенной ночи.
Мужики дремали, мотая головами во все стороны, стукались о стекло, вскидывались, пили пиво из бутылок, сильно запрокидывая головы, что-то друг дружке оживленно говорили. Обычные утренние алкаши. В обычном трамвае. В типичном провинциальном городе. Ничего интересного. Если не прислушиваться к их разговору. Только некому прислушиваться. Но даже если прислушиваться, всё равно ничего не услышишь за трамвайными скрипами, визгами и стуками.
