— А если все не так, если ты ошибаешься и Организация жива, а ты просто создаешь параллельную структуру?
— Организации нет! И ты это знаешь лучше других. Потому что должен был понять и ты — понял, сам понял — Первый не знает о тебе. Обо мне. О Конторе. Он ничего не знает! У нас нет командира! И значит, Организации нет… Но Организация — есть! Я был один, но я поставил под ружье тебя. А ты — следующего. И еще одного. А они других.
— Они просто не знали, что Конторы больше нет, что за мной никто не стоит.
— И не должны были знать! Хотя это неправда — за тобой был я.
И была Организация, та, которая была! Тогда, раньше! Которая учила тебя, отдавала тебе приказы, с которой ты побеждал! Которой ты, хочу напомнить, присягал! Или кто-то отменил данную тобой Присягу?
— Нет."
"— Тогда о чем разговор? Ты принял Присягу и значит согласился с условиями игры. Согласился с тем, что тебя могут послать в бой в любой момент. Как в армии — пять минут на сборы, тревожный чемоданчик в руки и прощай жена! Ты перестал принадлежать себе.
Потому что мы на войне. Всегда на войне! И живем по ее жестоким законам. Когда или ты, или тебя. Я — тебя! Или ты — если я допущу промах. Потому что только так можно побеждать. Только если — назад ни шагу. И тогда Организация будет стоять. Как стоит! И покуда будет жив хотя бы один ее боец, она будет существовать, будет действовать. Согласись, если бы тебя не загнали в «консервы» ты продолжал бы работать, несмотря ни на что. Пусть без связи, без снабжения. Так?
— Пожалуй.
— Ну так работай. Продолжай. Время «консервов» кончилось. Организация возродилась.
— Но кто, кто будет ей руководить?
— Кто угодно. Ты. Я. Или те, кого мы вернули в строй. Или каждый будет руководить собой. Сам! Не важно. Организация вернулась. Ты ее боец, так будь любезен подчиняться. Теперь — мне. А дальше — не знаю.
Да, он прав, Куратор.
Контора не может умереть, покуда живы ее бойцы. Она плоть их и кровь! Слишком много они прошли, слишком многому научились, слишком много испытали и многим пожертвовали.
Они не могут ничего забыть, как бы не старались. Именно поэтому они встают в строй. Не все, но большинство.
Они не принадлежат себе и не принадлежат никому другому, они принадлежат ей — Организации.
— Что я должен делать?
— То что тебе приказал вышестоящий командир. Тот, что стоит над нами, что стоит выше всех. Он дал приказ — тебе его исполнять.
— Это чужая страна.
— И что?
— Я не знаю специфики.
— Узнаешь.
— Я буду один?
— Один.
