Быстро выроешь — бить больше не будем. Пристрелим, чтобы не мучился. Так что старайся, стимул есть.
Убедили. Подтащился к ямке какой-то, чтобы меньше копать, меньше надсажаться. Ткнул лопату в землю, ногой нажал. Отвалил землю. Отбросил. Хорошая лопата, добрая. Наточена остро. Легко грунт режет. Остро… наточена. Наточена!
И вдруг вспомнил собак на плацу, которых шинковали живых, лопатами. Точно такими же, штыковыми. Одним ударом надвое разрубали! Лопата — это не садовый инвентарь, а оружие. Так учил их инструктор.
Оружие! И зовется лопата — штыковой!
Так что же он? Как телок на закланье? Не победить, так хоть жизнь подороже продать. И не мучиться. Не будут его стрелять, врут они — бить будут, забивать до смерти, куражась и удары отрабатывая, как на живой кукле. Не приходится ему ждать легкой смерти. Смерть свою, легкую, он может только с боя взять, заставив их на спусковой крючок нажать.
— Ну, ты чего замер?
— Сейчас, сейчас.
Ну что — это есть наш последний? Сколько их? Кого возможно достать? Вот этого.
И этого. Всё. Тех троих — никак, далеко они. Сидят перекуривают, кулаки о землю от крови оттирают. От его крови.
Не достать их. Никак не достать!
Но и этих двоих довольно. Даже одного, чтобы милосердную пулю себе заполучить, чтобы не мучиться. И умереть по-человечески! В драке, в бою. А не могилку самому себе рыть. Пошел адреналин. Прояснился взгляд. Цепким стал. Детали видит. Расстояния… Но не должны они это заметить. Другую картинку должны видеть, совсем другую, для них предназначенную.
Как учил инструктор? Играйте, расслабляйте противника, в этом залог победы. В этом, а не в ударе! Удар — это лишь последний аккорд. Финал разыгрываемого вами спектакля. И потому играть надо безукоризненно, чтобы вам поверили, перестали в вас видеть противника, чтобы подставились вам. А иначе ничего не получится.
Играть! Как Качалов играть! Лучше него играть! Потому он — за аплодисменты. А ты — за жизнь. Играть! И лишь потом — бить.
Остановиться, замереть. Громко всхлипнуть с трясущимся подбородком.
Слезу пустить. Да не мужскую скупую, а как баба — ручьем…
Ну как? Мало для образа? Маловато будет. А мы добавим.
Струю в штаны добавим. Это убеждает. Сильно убеждает! Слабак мужик, если в штаны мочится. Сломался вконец! Ну, что, видите пар? Видите расползающееся мокрое пятно, ведь для вас оно, для вас.
— Гля, обоссался со страху. Ну, блин, мозгляк! А говорили — боец. Мы, когда он нас резал, штаны не мочили. Дерьмо!..
Ну да! Да, дерьмо, так и есть.
