Нагнать массу техники, поднять леса, напечатать стопку документов с подрядами и разрешениями, раздать кучу взяток. Что уж было совсем тупо — давать деньги за то, чтобы за собственный счет отремонтировать бюджетный объект. Но нынче так: не подмажешь — не поедешь. Приехали проверяющие — куда без них?
— Когда закончите ремонт? — поинтересовались они.
— Недели через четыре, — отбрёхивался от них нанятый прораб.
— А чего так долго? Вы поторопитесь, это важный районный объект, который мы должны…
Ну, вообще-то должны, потому что копейки не вложили.
— А как тут у вас с техникой безопасности?
Более чем! Строительный объект обнесен трехметровым забором с видеокамерами. Периметр изнутри обходят охранники. Собачки лают. Просто не водонапорная башня, а стратегический объект какой-то.
— Ну ладно, трудитесь. Мы еще потом подъедем.
— А ну, шевелись! — орал прораб на гастарбайтеров, облепивших леса.
И все начинали бегать, суетиться, единственно для того, чтобы привлечь к себе внимание. Ну, чтобы отвлечь внимание от самой башни, наверху которой были установлены длиннофокусные камеры.
Но туда ни гастарбайтеры, ни прораб, ни кто-либо еще попасть не могли. Там и лестницы-то не было — обрезал какой-то умник. И что демонстрируют эти камеры?
Фрагмент аэродрома, какой-то самолет, и еще один. Топливозаправщик, из которого, с минуты на минуту, начнется слив керосина. Выходит — пора! Если не успеть, то можно опоздать. Резидент вытащил из портфеля пульт. Башня была высокой, видимость — прямая.
Резидент нажал кнопку.
Без всяких там «ну, с богом». Просто нажал. Без пафоса. Контакты замкнулись, сигнал прошел. И был принят.
И где-то там, в чреве цистерны топливозаправщика, случился маленький, бесшумный взрыв. Сработал мини-пиропатрон, прорвал защитную оболочку мешка, что был прилеплен к цистерне. Содержимое мешка вылилось в керосин и быстро в нем растворилось. И нейтрализовало присадку. Керосин стал просто керосином. Им теперь разве только лампы заправлять… Всё.
Топливозаправщик подогнали к борту, подали шланг и слили в баки авиационный керосин.
Переставший быть авиационным.
* * *А потом зазвонил телефон. Один из…
— Да.
— Слышишь меня, боец?
— Кто это?
— Не важно кто, важно зачем. Только ты трубку не бросай. Это дело государственной важности. Бросишь — работу потеряешь.
Боец посмотрел на номер. Номер был обычным, самого распространенного оператора. А телефон был его личный, по которому звонили только ему.
— Боец, слышишь меня?
— Допустим.
— Тогда так.
