Этих собак убивать было трудно. Они крутились, визжали, пытались кусаться, увертывались от лезвий лопат. Они хотели вырваться, они хотели жить. Но их рубили, их добивали, резали на куски.
Своих собак…
Еще труднее было убивать дворняжек, которые сидели смирно, испуганно заглядывая людям в глаза. Они ничего не понимали, не соображали, зачем их убивают, они хотели понравиться своим хозяевам, хотели загладить свою вину, которую за собой не знали. Они вымаливали пощаду, норовя лизнуть карающую их руку.
Их убивали, глядя им прямо в глаза.
У кого-то из курсантов выступили слезы."
"— Отставить сопли! — рычал инструктор. — Добивать собак!
И курсанты добивали.
Сухая земля алела и жадно впитывала кровь. Лопаты взлетали и опускались, шинкуя уже мертвую плоть.
— Нормально, — сказал инструктор. — Молодцы. Теперь вы сможете убивать. Теперь вы сможете убивать не только собак.
Упражнение было закончено.
* * *— Эй, Сан Саныч, ты чего?
— Я? Так, задумался…
— О чем?
— О жизни.
— Меньше думай, дольше жить будешь.
— И лучше. Ну что, еще по одной? За Сан Саныча и его стройбат?
— За «два солдата из стройбата, которые заменяют экскаватор». Заменяют, Саныч?
— Запросто.
— Ну, поехали.
Подняли, опрокинули, крякнули, зажевали. Заглянули в капот.
— Н-да… Амбец мотору.
— Полный.
— Окончательный.
— Точно.
На том диагностика двигателя закончилась.
— А вот у нас, в морфлоте, если тельник грязный… Боцман… Во все, блин, клюзы… по самый топ…
— Ха, у нас в войсках дяди Вани, в ВДВ, когда ботинки… Старшина… В положение мордой в плац… И три часа…
— Да ладно, у нас ротный был, если кровать плохо заправлена, если хоть морщинка, он всю роту наклонял и, что ни попадя, через все отверстия рвал.
Такой ротный…
— Да, армия — это вам не гражданка…
Дошла очередь до Сан Саныча, который тоже что-то должен был сказать. Насчет тягот службы. Потому что если где-то собираются несколько бывших воинов, они обязательно выясняют, у кого служба была круче. «Это вас е… мели?! — кричат, горячатся они. — Это нас е… ели! Так имели.
Во все дыры!.. — Впрочем, через пять минут они так же горячо доказывают друг другу: — Это вы борзели? Ха, это мы борзели! Так борзели!..» И каждый в этой дискуссии обязан поучаствовать. Такая традиция.
И все посмотрели на Сан Саныча.
— Нас тоже, — сказал он. — Ну, не так чтобы. Но все-таки… Туда же…
И всё?
— А вы хоть строем ходили?
— Когда как…
— А в наряды?
— Бывало.
— Что ж это за служба? Это, считай, гражданка.
— Ну да, — кивнул Сан Саныч.
