Капюшон повернулся в сторону дивной конструкции, которую Усам выдавал за кресло, неодобрительно качнулся, и глуховатый голос с сомнением произнес:
— Пожалуй, я постою.
— Как угодно.
— Твой ремонт взбудоражил всю Цитадель.
— Мы вас разбудили? — Комиссар прекрасно знал, как и когда можно шутить, а потому его едкое замечание услышал только повелитель Нави, и никто более.
Из-под капюшона донеслось сдержанное клокотание.
— В любом случае, я приношу искренние извинения.
Князь медленно прошелся по полуразрушенному кабинету и остановился у единственной более-менее законченной стены.
Той, на которой Сантьяга разместил несколько любимых картин. Цунами, накрывающее небольшой портовый городок, могучий айсберг, за который отчаянно цепляется малюсенькая фигурка уцелевшего в крушении моряка, проснувшийся вулкан, потрясающий искусно переданным ощущением колоссальной энергии взрыва. Три полотна, созданных гениальным мастером, явно привлекли внимание лидера Темного Двора.
— Когда я был здесь в последний раз, у тебя висели другие картины, — заметил он после короткой паузы.
— Иногда я обновляю интерьер, — съязвил комиссар. — Понимаю, что вам это кажется странным…
— Мне нравятся эти картины, — перебил его князь. — Откуда они у тебя? Кто их рисовал?
— Писал, — поправил повелителя Сантьяга. — Картины, знаете ли, пишут.
— Кто рисовал эти картины?
— Аркадий Ивов, чел, он умер.
— Это я почувствовал, — буркнул князь. — Его жизнь ушла в эти полотна.
— Не совсем так. Бедняга растратил свою жизнь…
— Что ты знаешь об этом? — Капюшон вновь повернулся к полотнам.
Сантьяга вздохнул, покосился на свежеустановленные часы и громко объявил:
— Господа! Вам необходимо прерваться. Ортега проводит вас в комнату, где вы сможете немного отдохнуть.
Спорить с комиссаром никто не стал: шасы слишком долго прожили бок о бок с Навью, чтобы научиться понимать, когда это можно делать, а когда нет. Сказано отдыхать, значит, отдыхать. Возможно, Сантьяге и князю потребовалось срочно провести секретное совещание.
Однако, как только за последним шасом закрылась дверь, комиссар сделал самое неожиданное, что только можно было себе представить в этой ситуации. Он включил телевизор.
— Это программа «Внимание» и я, ее ведущий, Славик Тостер. Это программа о тех, кто привлекать наше внимание на этой неделе, о тех, кто привлекать внимания всегда, потому что он находиться в центр всех жизней.
