Впрочем, вряд ли золотые побрякушки могли приукрасить чудное в своем глубоком спокойствии лицо восточной красавицы.
Две крупные рыси у ног — обычный эскорт матушки — таращились на неудачливого беглеца менее бесстрастно, четко давая понять, что только приказ хозяйки не позволяет им наброситься на Марка.
— Зеленые дорого бы дали, чтобы узнать, где находится скит. Сколько они обещали тебе?
— Я… я заблуждался, — прошептал юноша. — Я побежал, потому что испугался… А на самом деле я уже давно решил, что не скажу людам ни слова!
— Тебе, конечно, можно доверять, — ровным голосом произнесла игуменья.
Три мага, чинно рассевшиесй на стульях в кабинете Чио, дружно хмыкнули, уловив в словах матушки нескрываемую иронию. Игуменья специально позвала на допрос трех самых перспективных своих помощников и незаметно фиксировала реакцию каждого. Андрей, Петр и Светлана. Все они провели в ските больше трех лет, неплохо зарекомендовали себя, но впереди серьезные испытания, и лишний экзамен не повредит.
— Пожалуйста, верь мне, — пробормотал Марк.
— Я постараюсь, — помедлив, пообещала Чио. — Господь учит нас быть милостивыми.
— Да… Господь, — Марк перевел дыхание. — Я уверовал, Чио, клянусь, уверовал, потому и вернулся. Потому и сдался.
— Предатель! — Андрей плюнул в юношу. — Тебе нет… — И оборвал фразу, поймав спокойный взгляд матушки.
Несколько секунд Чио внимательно смотрела на Андрея, затем — на засохшую на щеке Марка кровь, на его опухшую губу и заплывший глаз, затем — снова на Андрея и, так и не проронив ни слова, неспешно поднялась с кресла.
— Господь учит нас быть милостивыми к заблудшим. Не каждый в наш греховный век способен сразу открыть Ему свою душу. Люди ушли с пути истинной веры, люди помнят лжепророков, и им трудно найти нужную дорогу…
— Ты все понимаешь, матушка, ты все понимаешь! — Обнадеженный Марк рухнул на колени и попытался поцеловать руку игуменьи. — Твоими устами говорит Бог.
— Вряд ли Ему есть дело до бесчестного шпиона, — негромко буркнул Петр.
— А еще Он учит нас сдерживать гнев и гордыню.
Матушка в упор посмотрела на Андрея. Тот не отвел взгляд.
— «Лопата Его в руке Его, и Он очистит гумно Свое, и соберет пшеницу Свою в житницу, а солому сожжет огнем неугасимым»,[3] — проронил юноша.
— Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут, — выдержав небольшую паузу, откликнулась Чио. И очень-очень тихо, так, что расслышал только Андрей, напомнила: — Я ожидала, что Марк сдастся, и приказала не трогать его.
