— Просто нынешние потребности Курии в магической энергии таковы, что даже самый сребролюбивый контрабандист донес бы на такого клиента, — поняла Яна.
— А это значит, что за Курией стоит какой-то Великий Дом.
* * *Муниципальный жилой дом.
Москва, улица Крутицкий вал,
20 сентября, суббота, 02:42.
Работу свою майор Рубахин делал с толком, занимался ею не один год и был на хорошем счету в управлении полиции. Работу свою он любил, гордился ею, а потому, узнав о задержании подозреваемого в убийстве, он не пробурчал в трубку ленивое: «Порядок», а отдал необходимые распоряжения, поднялся с кровати, вышел на кухню, закурил и задумался.
Дело, в общем-то, не стоило выеденного яйца: группа мужиков повздорила с драгдилером. Из-за чего? Возможно, были пьяные. Но то, что это не мафиозная разборка, — точно. Финал, правда, не совсем обычный: драгдилер в морге, два его амбала в коме, мужики, видать, попались не промах, ну да ладно. Обычная драка, закончившаяся поножовщиной. Подозреваемого задержали, но на первом допросе он ушел в глухую несознанку и открывал рот, только чтобы потребовать адвоката.
В ответ ему напомнили закон, по которому полиция имеет право задержать любого гражданина на шесть часов без объяснения причин. Подозреваемый успокоился, сообщил, что собирается проспать все эти шесть часов, и замолчал. Грамотей чертов!"
"После того, как полиция стала играть по новым правилам, польза от допросов «по горячим следам» значительно снизилась. Даже у обкуренного торчка, взятого на ограблении мелкой лавки, хватало мозгов помолчать до приезда адвоката и не позволить собственному языку сломать жизнь.
Молчали все. Но вот с такими, скорее всего, случайными преступниками можно было поработать. Отправившись в камеру, подозреваемые постепенно успокаивались, убеждали себя, что адвокат поможет, но эта мнимая расслабленность проходила на фоне чудовищного напряжения. Осознание своей вины, осознание несвободы, неуверенность в способностях адвоката и вера в мастерство полицейских (раз уж поймали так быстро) — все это не исчезало и только ждало подходящего толчка, чтобы вырваться наружу, ломая с трудом обретенное спокойствие.
И тогда делались признания, от которых приходили в шок опытные адвокаты. А слово — не воробей.
Рубахин посмотрел на часы. Герой оказался в околотке в час ночи, в камере в два часа, в девять приедет адвокат. Сейчас задержанный делает вид, что дремлет. К шести часам заснет на самом деле. А в начале седьмого резкий подъем и на допрос.
