Паническое бегство сектантов, вызов полиции, пожарных и спасателей, гибель ведущего пропагандиста дианетиков… После первых, весьма истеричных заявлений руководители московских сайентологов неожиданно замолчали, представители властей отделываются общими фразами, и все это, как стало известно нашему корреспонденту, связано с тем, что никто не в силах внятно объяснить, что же в действительности произошло на улице Галушкина…»
(«Вечерняя Москва»)«С событиями на Галушкина все ясно — мощный всплеск магической энергии зафиксировали не только наблюдатели Великих Домов, но и все оказавшиеся поблизости жители Тайного Города.
Организаторы инцидента особо не скрываются: Курия слишком активно набирает очки на этой выходке. Остается понять, что думают по этому поводу наши незадачливые лидеры? Насколько сильна Курия? Продолжает ли действовать старый договор, гарантирующий нам отсутствие Инквизиции?…»
(«Тиградком»)* * *Частный жилой дом.
Подмосковье, Николина Гора,
19 сентября, пятница, 23:01.
Глеб неторопливо вошел в кабинет Феофана, спокойно кивнул митрополиту, присел, не дожидаясь приглашения, в кресло, не спеша снял очки, аккуратно протер их, вернул на нос и только после этого негромко сказал:
— Я не предполагал встречаться на этой неделе.
Сидящего в соседнем кресле Осиновского Сухоруков откровенно игнорировал."
"— Э-э… Я тоже. — Феофан ожидал, что Борис возьмет быка за рога, и несколько замешкался.
— Возникли серьезные проблемы. — Очки Глеба холодно блеснули.
— Уверен, мы сможем решить их за одну ночь, — попытался пошутить митрополит.
— Надеюсь.
— Мы не были представлены, — елейным тоном произнес Осиновский. — Называйте меня Борис Иосифович.
— Ваше присутствие обязательно? — поморщился Глеб. — Вы должны были слышать, что здесь предполагается конфиденциальный разговор.
— Я некоторым образом причастен к темам, которые планирует обсудить уважаемый Феофан.
Митрополит впервые видел их рядом и неожиданно поймал себя на мысли, что сравнение не в пользу Осиновского.
Если все в поведении Бориса выдавало хитрость и цепкость, то Глеб дышал силой и властью. А еще несокрушимым спокойствием. Он даже не изменился в лице, увидев здесь Осиновского. И Феофана, в который уже раз, посетила предательская мысль: «А не совершил ли я ошибку, пытаясь играть против гиганта?»
— Давно мечтал познакомиться с тобой, Глебушка, — улыбнулся Борис. — Столько разговоров, столько слухов… Представляешь, ты считаешься легендой.
