"
"Завтра к полудню о Союзе ортодоксов узнают все граждане страны, включая слепых и глухонемых. Кто-то будет говорить о нем с ненавистью, кто-то с восхищением, остальные с любопытством. А это именно то, что необходимо на данном этапе — известность. Превращение в мощную публичную организацию окончательно сплотит ряды Курии, привлечет новых сторонников и убедит старых в том, что они не ошиблись. Одно дело сочувствовать подозрительной секте, и совсем другое — быть вместе с теми, кого поддерживает внушительная часть населения страны.
Известность станет страховкой и… локомотивом для дальнейших действий. Известность и поддержка населения сметет с дороги все препятствия, за исключением Великих Домов, но с нелюдью разговор будет отдельный. Известность Курии заставит Забытую пустынь поддержать Глеба, пусть нехотя, пусть скрепя сердце, но деваться монахам будет некуда — после воскресенья нелюди ни за что не поверят, что Забытая пустынь вне игры, и монахам придется встать на сторону Союза ортодоксов и помочь Курии в борьбе с Великими Домами.
Ради спасения церкви. «А потом я решу, что делать с вами…» Глеб снял очки и аккуратно протер стекла. Пока все развивается так, как задумано. И всего один сбой: Иван. Глеб вздохнул. Он с самого начала знал, что Хазаров может сломаться, но тогда, на этапе становления Курии, вера и опыт Ивана были необходимы. Старик работал как сумасшедший, и работал великолепно. Благодаря ему Курия осела в Сибири, заполучила массу сторонников и, что самое ценное, изрядное количество магов, найденных Хазаровым на российских просторах.
Иван был рядом в самые сложные минуты, и Глеб полностью полагался на него. Но жизнь не стоит на месте. Интересы Курии вышли за миссионерские рамки. Глеб надеялся, что Хазаров поймет это, поймет, что даже самая благая цель не достигается в белых перчатках. Поймет и примет.
Иван не понял. Не принял.
А Глеб надеялся до последнего. Запретил Нуру даже думать об устранении старика… и получил предательство.
«Сентиментальность, черт бы ее побрал, — невесело усмехнулся Глеб. — Сентиментальность».
Глупая слабость поставила под удар великолепно просчитанный план. Глеб видел неодобрительные взгляды Нура — высказать свое возмущение иначе карлик не рискнул, — но лишь упрямо выпячивал губу.
«Да, сентиментальность. Да, глупость. Но потому я и называюсь человеком. — Глеб уселся на краешек стола. — Да, я не смог перешагнуть через Ивана.
