— Там очень хороший сплав, боюсь, что трое не справятся.
— Я должен присоединиться к ребятам у подвала, — кивнул Михаил.
— Да.
— Сколько времени до начала?
— Одна минута.
Послушник развернулся и двинулся вслед за охранником, тащившим в сокровищницу ящик с деньгами.
Чио сжала длинными пальцами виски — она всегда массировала их перед трудными арканами, — на мгновение замерла, вычисляя положение своих помощников, кивнула, убедившись, что все в порядке, и вышла на сцену.
По-прежнему невидимая.
— Дианетика это путь… Это путь…
Рука Крюгера замерла. Мене Шпунь, придирчиво наблюдавший за шныряющими по залу сборщиками денег, удивленно посмотрел на приятеля.
— Это путь… это путь… это путь…
Глаза Джея смотрели куда-то в потолок, а задранная рука нелепо покачивалась.
— Что с ним происходит?
— Не знаю!
— От усталости?
— Налейте ему джина!
Крюгер стоял в нелепой позе уже пять секунд, и даже жаждущие истины посетители заметили, что менеджер отчего-то умолк.
Конвейер остановился.
— Быстро! Замените его на…
Мене с ужасом понял, что не может договорить фразу. И, судя по наступившей в зале тишине, проблемы с речью возникли у всех. Удивленные, ошарашенные, испуганные глаза, перекошенные рты… и полная, неестественная тишина.
И Джей Крюгер, застывший посреди сцены с идиотски задранной рукой.
И его лишенный эмоций голос:
— Это путь… это путь… это путь… это путь…
Словосочетание повторялось каждые две секунды.
Вливалось в уши, таранило сознание, заставляя лихорадочно пытаться закончить предложение.
— Это путь… это путь… это путь… это путь…
Мене вдруг подумал, что с удовольствием сбежал бы. Не просто удрал в кабинет или домой, нет, смылся бы гораздо дальше. Взял бы, как говорят эти русские, ноги в руки и помчался бы зайцем куда-нибудь, километров за четыреста от МКАД. Причем четыреста — это минимум. В голове Шпуня калейдоскопом замелькали названия городов, городишек и мелких поселений, расположенных максимально далеко от Москвы, но вот реализовать свои замыслы Мене не мог.
И не из верности мощам Хаббарда, а по той же причине, по какой Джей Крюгер никак не мог опустить руку: неведомая сила, отнявшая возможность говорить, позаботилась и о том, чтобы никто не покинул сайентологический зал, заставив людей замереть в тех позах, где она их настигла.
— Это путь… это путь… это путь…
Мене захотелось плакать.
